Жар сердец

Мартин Кэт

Силвер бы понравился Рам. Морган не сомневался, что и турку пришлась бы по сердцу ее одухотворенная, деятельная натура — эти качества сейчас начал ценить и сам Морган.

Раму Силвер Джоунс наверняка бы понравилась.

Но его чувства к ней были намного глубже. Только сейчас, перед лицом смерти, он понял, что любит ее.

С полдюжины централистов добрались до первой линии укреплений, стреляя и работая штыками; штыки были красны от крови. С победным криком мексиканцы ринулись вверх по холму. Трое из них направились к Моргану, трое — к Раму. Морган выстрелил,

уложив наповал одного из них, ударил прикладом второго, выдернул ружье из рук третьего и вонзил ему в грудь его же штык. Но следом за первой тройкой к нему уже поднималась дюжина солдат.

У него не оставалось времени для сожалений, но все же Моргана они не оставляли. Он жалел о том, что никогда больше не разделит страсть с Силвер, и о том, что их любовь не даст им детей.

«Да будет с тобой Бог, Силвер, — мысленно помолился он, используя бесценные последние мгновения своей жизни. — Я люблю тебя».

В руках одного из вражеских солдат вспыхнула на солнце голубоватая сталь. Времени перезарядить оружие уже не оставалось. Морган опустил свой штык навстречу наступавшим. Они должны были добраться до него всего через несколько мгновений. Последние его мысли были о женщине, которую он любил.

— Прекратить огонь! — Эти слова, произнесенные сначала по-испански, затем на ломаном английском, разнеслись эхом по окруженной стенами джунглей дороге.

Выстрелы стали стихать. Изумленный, Морган обессилено опустился в траншею. Рам сделал то же самое; перед ним лежали три мертвых мексиканских солдата. Чуть поодаль от них срывающимся голосом Баклэнд приказывал прекратить огонь. Скоро выстрелы стихли. На земле лежало больше дюжины убитых и раненых — кричащих в предсмертной агонии или тихо стонущих. Остальные напряженно ждали, что будут дальше делать централисты.

— У нас неравные силы! — выкрикнул мексиканский офицер. — Сдавайтесь, или мы вас уничтожим.

Пригнувшись, Баклэнд приблизился к окопу, в котором находился Морган, обогнув растянувшийся в пыли окровавленный труп.

— Что вы думаете? — прошептал он. — Мы больше не в состоянии их сдерживать. Морган устало выдохнул:

— Один Бог знает, что они с нами сделают. Но мы предприняли все, что могли, для Рейли и остальных; у них теперь очень хорошие шансы уйти от погони. Что касается нас… мы наверняка погибнем, если не сдадимся. — «А я хочу жить». — По крайней мере мы можем попытаться выиграть некоторое время.

— Вы совершенно правы, майор, — с облегчением произнес Баклэнд.

Говоря по правде, Морган был удивлен предложением о сдаче. Можно было сказать, что техасцы уже наголову разбиты, и лишь несколько минут отделяло их от полного уничтожения. А централисты были известны тем, что сражались не на жизнь, а на смерть. Может, мексиканцы хотят забрать их оружие, затем выстроить и расстрелять.

— Пока мы способны дышать, — произнес Морган, — всегда есть шанс бежать.

Баклэнд взял лежащую на земле белую рубашку Рама, надел ее на штык ружья Моргана, поднял в воздух и начал яростно размахивать ею.

— Бросьте оружие! — приказали централисты. —

Выходите с поднятыми руками.

— Выйдем? — спросил Морган Рама с горькой усмешкой. Бросив ружье, он выпрямился, с напряжением ожидая пули, которая могла ударить в него в любое мгновение.

— Пока все идет хорошо, — произнес Рам, опуская ружье на землю.

Следом за ними побросали винтовки и остальные солдаты, и мексиканцы начали осторожно приближаться. Их командир, седоволосый человек с мрачным выражением лица, приказал связать им руки. Затем пленных, не говоря им больше ни слова, повели вперед.

Морган не мог сказать, куда их ведут и какой будет их дальнейшая судьба. Это казалось ему неважным. Он знал лишь то, что пока еще жив, что у него есть кто-то, кого он любит и к кому хочет вернуться. И что как-нибудь он сможет выжить.

Глава 20

— Что вы сделали с Куки? — Силвер стояла в дверях элегантной столовой в главном доме огромного поместья Ранчо-де-лос-Кокодрилос, «Земли крокодилов».

Сидящий во главе длинного деревянного стола капитан Пауло Каррильо поднялся на ноги и расцвел в приветливой улыбке.

— Ваш друг присоединился к узникам тюрьмы. Уверяю вас, ему не будет причинено никакого вреда.

Они расстались в тот момент, когда добрались до поместья. Куки отвели куда-то под дулом револьвера, а Силвер. заперли в одной из роскошных спален дома. Ее накормили и дали чистую одежду: ярко-желтую юбку, пару кожаных туфель и белую крестьянскую блузу с кружевами, которая оставляла открытыми плечи. Ей также разрешили принять ванну и вымыть волосы. В общем, к ней отнеслись скорее как к гостье, а не как к пленнице.

Но от этого она чувствовала себя еще хуже.

Каррильо отодвинул для нее резной деревянный стул, один из двенадцати, стоявших вокруг длинного деревянного стола, расположенного прямо под массивной бронзовой люстрой.

— Прошу вас, сеньорита Джоунс. — Жестом он пригласил ее сесть.

— Что вы от меня хотите? Почему меня держат под замком два дня, ничего не объясняя?

Каррильо удивленно поднял брови:

— К вам плохо относятся?

— Вы знаете, что нет.

— Прошу вас… — Он снова показал на стул. — Наш обед остывает. — На столе поблескивали хрусталь и дорогой фарфор. Рядом с каждой тарелкой сверкали серебряные приборы. В центре стола стояла прелестная хрустальная ваза с розовыми гибискусами.

— Что вы от меня хотите? — повторила Силвер, продолжая стоять у двери.

— Я? — любезно переспросил он. — Мне ничего от вас не нужно, кроме вашего общества. Это генерал Фернандес отдал распоряжение держать вас здесь.

— Где он?

— Боюсь, что его пока нет. Он должен прибыть завтра. А до того времени, я надеюсь, вы получите удовольствие от гостеприимства генерала.

Силвер бросила взгляд на стол, на дымящиеся тарелки с цыплятами и черепашьим мясом, на огромные тыквы и подумала о тех, кто находился в тюрьме совсем неподалеку отсюда. Запах пищи заставил ее сглотнуть слюну.