Жатва
Шрифт:
— Я ее родственница! — взвизгнула Бренда.
— А мне ровным счетом плевать, кто вы такая!
У Бренды отвисла челюсть. Она молча повернулась и ушла.
— Доктор Ди Маттео, я могу поговорить с вами?
За спиной Эбби стояла старшая медсестра Джорджина Спир.
— Доктор, с вашей стороны это было крайне неуместно. Мы не имеем права так разговаривать с посетителями.
— Эта… она выдернула катетер из руки моей пациентки!
— Вы могли уладить конфликт иным способом. Вызвать охрану. Обратиться за помощью. Но в нашей клинике не принято оскорблять посетителей и их религиозные
Эбби глотнула воздуха.
— Понятно, — тихо сказала она и совсем шепотом добавила: — Я сожалею.
Закрепив на руке Мэри Аллен новый катетер для внутривенных инъекций, Эбби вернулась в ординаторскую и повалилась на кушетку.
«Что происходит со мной?» — думала она, глядя в потолок.
Она еще никогда не теряла самообладания, не кричала и не срывалась на пациентов и их родственников.
«Я схожу с ума. Это напряжение меня доконает. Наверное, я не гожусь во врачи».
В ее тягостные мысли вклинился новый сигнал пейджера.
«Они так и будут мучить меня?»
Эбби была готова отдать что угодно за целый день, за целую неделю жизни без пейджеров, телефонов, озлобленных мужей и фанатичных племянниц. На этот раз вызывала оператор больничного коммутатора. Сняв трубку, Эбби вдавила клавишу с нулем.
— Доктор, вам звонят из города, — сообщила оператор. — Сейчас я вас соединю.
В трубке несколько раз щелкнуло, затем раздался другой женский голос:
— Я говорю с доктором Ди Маттео?
— Да.
— Это Хелен Льюис из Банка органов Новой Англии. В минувшую субботу вы оставили запрос по донору сердца. Я сегодня уже звонила вам и просила связаться со мной. Вероятно, вы были заняты, поэтому я решила позвонить еще раз.
— Простите меня, пожалуйста. Я собиралась вам звонить, но закрутилась. Одно, другое. Вопрос прояснился. Обыкновенное недопонимание с моей стороны.
— Что ж, это упрощает дело, поскольку мне так и не удалось найти никаких сведений. Если у вас есть другие вопросы, я готова…
— Простите, — перебила ее Эбби. — Что вы сказали?
— Мне не удалось найти никаких сведений.
— Почему?
— В нашей базе данных отсутствуют сведения, которые вы запрашивали.
Секунд десять Эбби приходила в себя. Потом спросила, медленно выговаривая каждое слово:
— Вы полностью уверены, что данных нет?
— Я прошерстила нашу компьютерную базу данных. В день, который вы назвали, ни в одной клинике Вермонта не производилось изъятие донорского сердца.
12
— Вот, смотрите.
Перед Колином Уэттигом лежал раскрытый справочник «Специалисты в области медицины».
— Тимоти Николс. Степень бакалавра получил в Вермонтском университете. Степень магистра — в университете Тафтса. Ординатуру проходил в Массачусетской клинической больнице. Специализация: торакальная хирургия. Место работы: больница имени Уилкокса, Берлингтон, штат Вермонт. — Уэттиг подвинул справочник, выставляя его на всеобщее обозрение. — Итак, в Берлингтоне действительно работает торакальный хирург по имени Тим Николс. Он отнюдь не плод воображения Арчера.
— В субботу Николс меня уверял, что участвовал в изъятии донорского сердца, — включился
Джереми Парр ерзал на стуле, поглядывая на корпоративного юриста Сьюзен Касадо. На Эбби, сидевшую в дальнем конце стола рядом с Донной Тот, координатором трансплантационных операций, он смотреть избегал. Возможно, даже не хотел смотреть. Ведь не кто иной, как Эбби, заварил эту кашу. И эту встречу тоже устроили по ее инициативе.
— Так что же все-таки происходит? — задал риторический вопрос Парр.
— Мне думается, Виктор Восс постарался, чтобы данные по этому донору прошли мимо систем учета, — ответил Арчер. — Только так донорское сердце могло напрямую попасть к его жене.
— Ему это по силам?
— При его финансовых возможностях… думаю, да.
— А финансовые возможности у него просто огромные, — вставила Сьюзен. — Я тут в журнале «Киплинджерс» наткнулась на свежий список пятидесяти богатейших людей Америки. Так вот, Восс переместился вверх и теперь занимает четырнадцатую строчку.
— Вы бы мне лучше объяснили, как распределяют донорские органы, — попросил Парр. — Я до сих пор не понимаю особенностей процедуры.
— У нас этим занимается Донна, — сказал Арчер, поворачиваясь к координатору. — Донна, вы не откажетесь нас просветить?
Донна Тот кивнула:
— Вся система устроена достаточно просто. Есть два списка пациентов, нуждающихся в пересадке органов: региональный и национальный. На национальном уровне этим занимается Объединенная сеть по передаче органов. Сокращенно ОСПО. Региональный список завязан на Банк органов Новой Англии. Обе системы классифицируют пациентов по степени потребности в пересадке. Богатство, расовые признаки и социальный статус пациента никак не влияют на его очередность в списке. Единственный показатель — состояние здоровья пациентов. Точнее, уровень критичности состояния их здоровья. — Донна раскрыла папку. — Это самая свежая редакция регионального списка. — Она достала лист и передала Парру. — Мне его прислали по факсу из штаб-квартиры БОНА в Бруклине. Как видите, здесь указан медицинский статус пациента, требуемый орган, адрес ближайшего трансплантационного центра и номер контактного телефона. Чаще всего указывается телефон координатора по трансплантационным операциям.
— Я вижу тут еще какие-то данные. Что они значат? — спросил Парр.
— Клиническая информация. Нижний и верхний допустимые пределы по росту и весу, каким должен соответствовать донор. Если пациенту уже пересаживали другой орган, эти данные тоже заносятся в список, поскольку наличие антител может затруднить приживаемость нового органа.
— Вы сказали, список составлен по степени потребности?
— Да. Первым всегда идет имя человека, находящегося в наиболее тяжелом состоянии.
— А какой номер был у миссис Восс?