Жатва
Шрифт:
Двадцать девять имен. Последней в списке была Нина Восс.
— Вы можете принести мне материалы по первым десяти пациентам? — спросила Эбби. — Я бы тогда сразу взялась за работу.
Архивариус ушла в хранилище и вернулась с двумя увесистыми папками.
— Вот вам первые. Сейчас принесу остальные.
Папки с грохотом легли на стол. История болезни каждого пациента, которому пересаживали сердце, обрастала кучей документации, и эти двое не были исключением. Эбби открыла первую папку. Как всегда, титульный лист содержал сведения о пациенте.
Пациента
Эбби записала и эти сведения.
Вскоре архивариус подвезла на тележке еще пять историй болезни и отправилась за остальными.
Эбби работала, забыв о времени. Она ничего не ела и не делала перерывов. Только позвонила Марку предупредить, что домой вернется поздно.
К моменту закрытия архива ее шатало от голода.
По пути домой Эбби заехала в «Макдоналдс», где взяла бигмак, громадную порцию жареной картошки и ванильный коктейль. Ее мозгам был очень нужен холестерол. Она нашла закуток в углу, села и стала есть, одновременно разглядывая посетителей. В такое время сюда заходили перекусить после кино. Парочками сидели подростки. Были здесь и понурого вида холостяки. На Эбби никто не обращал внимания. Она доела картошку и ушла.
Прежде чем завести мотор, Эбби оглядела стоянку. Фургона не было.
Домой она вернулась в четверть одиннадцатого. Марк уже лег, погасив в доме весь свет. Эбби даже обрадовалась: не придется отвечать на вопросы. Быстро раздевшись, она тоже легла, но не прижалась к спящему Марку. Она почти боялась до него дотрагиваться.
Когда Марк вдруг проснулся и потянулся к ней, Эбби одеревенела.
— Я весь вечер по тебе скучал, — прошептал он.
Развернув Эбби к себе, Марк наградил ее долгим многообещающим поцелуем. Он гладил ей талию, потом бедра. Эбби лежала как манекен, не способный ни ответить, ни воспротивиться. Она не открывала глаз. В висках стучало. Марк обнял ее, потом вошел в нее.
«С кем я занимаюсь любовью?» — думала Эбби, сотрясаясь от его толчков.
Его бедра неистово ударяли по ее бедрам.
Потом все кончилось.
— Я люблю тебя, — прошептал Марк.
И только когда он уже видел седьмой сон, Эбби прошептала ответ:
— Я тоже тебя люблю.
Утром, без двадцати восемь, Эбби снова вошла в архив. Несколько врачей шуршали бумагами, готовясь к
Полдня она провела в медицинской библиотеке, подбирая статьи для доктора Уэттига. В архив она вернулась лишь после обеда.
Она заказала еще десять историй.
Вивьен расправилась с последним ломтем пиццы. Четвертым по счету. Для Эбби оставалось полной загадкой, куда все это вмещается. Не иначе как в хрупком, почти детском теле китаянки пряталась мощная печь, сжигающая калории. Они уже достаточно долго сидели в закусочной Джанелли, но Эбби смогла проглотить лишь несколько кусочков, и те через силу.
— Значит, Марк до сих пор не знает? — спросила Вивьен, вытирая губы бумажной салфеткой.
— Я пока молчу. Просто боюсь ему рассказывать.
— Как ты выдерживаешь? Живете в одном доме и не разговариваете.
— Мы разговариваем на другие темы. А эту я не трогаю.
Эбби постучала по блокноту с записями. Блокнот она повсюду носила с собой, а дома старалась класть туда, где Марк не нашел бы. Вчера, вернувшись из «Макдоналдса», она спрятала его под диван. Она сама удивлялась, как незаметно привыкла что-то недоговаривать и прятать от Марка. Надолго ли ее хватит?
— Эбби, тебе все равно придется поговорить с ним.
— Только не сейчас. Пока мы не узнаем что-то конкретное, я буду молчать.
— Ты никак боишься Марка?
— Я боюсь, что он станет все отрицать. А я не смогу понять, говорит он правду или врет. — Она устало провела по волосам. — Боже, как все изменилось. Я всегда считала, что твердо стою на ногах. Если мне чего-то хотелось, я работала как проклятая. И вдруг — полная растерянность. Что делать? В каком направлении двигаться? Я не знаю. Все, на что я раньше могла рассчитывать, оказалось ненадежным.
— В том числе и Марк?
— Особенно Марк, — призналась Эбби, растирая себе щеку.
— Эбби, ты жутко выглядишь.
— Ничего удивительного. Я скверно сплю. Мысли, мысли. Не только о Марке. Вся эта история с Мэри Аллен. Я так и жду, что ко мне явится детектив Кацка, позвякивая наручниками.
— Думаешь, он тебя подозревает?
— Думаю, ему хватает ума не считать меня убийцей Мэри.
— Он ведь тебя больше не тревожит своими визитами. Возможно, просто спустит это дело на тормозах. Мне кажется, ты внушаешь ему доверие.
Эбби вспомнились спокойные серые глаза Бернарда Кацки.
— Он не тот человек, у которого все на лице написано. Кацка не только умен. Он настойчив. Я его побаиваюсь, и в то же время он как-то странно меня притягивает.
— Интересно, — улыбнулась Вивьен. — Добыча, заинтригованная охотником.
— Иногда мне хочется позвонить Кацке и выплеснуть все. Все, что знаю, о чем догадываюсь, что предполагаю. — Эбби уронила голову. — Я очень устала. Мне бы вырваться отсюда. Я бы целую неделю отсыпалась.