Жатва
Шрифт:
— Арин, можно тебя попросить? — с виноватой физиономий спросил Женька.
— Да.
— Не говори никому, что я болен? — и Женька одним движением вырвал катетер из руки и не поморщился.
— Э… — видя это действо широко раскрытыми глазами и с открытым ртом, кивком ответила Арина: — Ага… — а указавши на катетер, только выдавила из себя: — Э… Зачем?
Пока членораздельно говорить у неё не получалось.
— Ненавижу эти штуки! Ненавижу эти долбаные лекарства и эти белые стены, похожие на могильный мрамор! — Женька с яростью отшвырнул катетер, как будто это его смертельный враг. — Я целый год прожил в этом рассаднике заразы, видел,
Арина привыкла видеть товарища спокойным и уравновешенным, а такое состояние она могла наблюдать впервые, это пугало и в тоже время нравилось, но почему, она пояснить себе не могла. Просто в этой ярости было столько вложено энергии и страсти, не скажешь, что человек болен, да ещё и смертельно. В нём столько нерастраченной, молодой силы, которая пропадёт даром, сожжённая всепожирающей болезнью. Конечно, Женька будет беситься, а кого это не раздраконит? Твоя жизнь только начинается, в этом возрасте люди встречают первую любовь, пишут стихи о ней, чудят, устраивают всякие сумасшествия, учатся и получают затрещины от родителей, которые пытаются вразумить непоседливое чадо. А вместо этого счётчик жизни уже отматывает последние витки, и вот-вот катушка остановится. Справедливо это? Нет!
Арина прониклась чувствами Женьки. Она не могла понять его полноценно, ведь для этого нужно самой пройти тот путь, которым шагает он. Но девушка принимала его злость, ведь он имел право на это чувство. И она понимала, почему он всеми силами противился госпитализации.
— Я не расскажу никому о твоей болезни, но при одном условии! — сказала Арина, внимательно изучая Женьку; кончики её рта тронула ироничная улыбка.
— При каком? — чёрная чёлка навалилась на левый глаз, полностью закрыв его, и Женька почему-то показался Арине похожим на злобного совёнка, осталось насупиться и сказать: «у-у… заклюю!».
— Скажи, только честно, сколько у тебя времени? — и она сунула «совёнку» дольку апельсина, чтобы задобрить.
Женька насупился, посмотрел на дольку, на девушку, потом опять на угощение. Приподнял иронично бровь.
— Ты решила меня закормить апельсинами? А что, смерть от передоза витамина С куда оригинальнее, чем от какой-то там онкологии.
— Просто мне кажется, что ты меня вот-вот заклюёшь… ой, покусаешь! — почему-то покраснела от пристального Женькиного взгляда Арина.
— Хорошо, а тобой закушу! — принимая дольку и откусывая от неё кусок, отшутился Женька.
— Эй! За что? — деланно испугалась девушка, схватившись за розовые щёчки, у неё сейчас было забавное выражение лица. А потом, посуровев, вновь переспросила: — Так сколько?
— Месяц, — собирая свои вещи, коротко обронил юноша.
— Ну и на том спасибо. Хоть ещё месяц проживёшь…
— Арин, ты не поняла… этот месяц… — и Женькин взгляд обжёг Арину холодом.
Веселье в миг спало с прекрасного лица девушки, она подскочила с кровати, на которой до этого момента сидела.
— Как этот месяц? Но он же… заканчивается. Уже… — на бледном личике девушки отобразилась боль. И Женьке стало стыдно за резкий тон.
— Прости… я не хотел тебя расстроить, — собравши ладошкой с бледного лица волосы на затылок, извинился Женька.
Арина подошла к другу впритык, ему аж пришлось попятиться назад, пока его филейная часть не наткнулась на тумбочку. От девушки пахло цитрусами, которые
— Ой, ты чего покраснел? — удивилась Арина. — И что на потолке интересного? — её удивляло, почему Женька смотрел куда-то вверх, хотя она ничего интересного не увидела, просто побелённый потолок, начавший давать трещины.
— Арина, ты очень красивая девушка! И… — он нервно сглотнул — …у тебя очень прекрасные формы! — юноша взял девушку за плечи и оттолкнул легонько на безопасное расстояние для своих нервов и чести этой юной обольстительницы. Арина удивлённо вытянула лицо, потом посмотрела вниз, увидев вырез декольте, скривила ротик в гримасе недовольства и подняв на Женьку гневный взгляд, покраснела и закричала:
— Извращенец! Я тут переживаю, что ему жить недолго осталось, а он дурью мается! — и Арина хотела врезать Женьке пощёчину, но он предусмотрительно держал её руки вдоль тела, чем отрезал всякую возможность для подобных манёвров.
— Прости, но я разве виноват: тебе что ни надень, твои пышные формы всё ровно не спрятать!
— Что-о? Я ещё и жирная?! — включила чисто женскую логику эта страстная особа, покраснев, как рак.
— Нет, Ариночка, ты не жирная, у тебя просто… Только не бей меня, пожалуйста! У тебя соблазнительные для мужского глаза формы! Я ничего с собой поделать не могу! А может, это вообще побочные эффекты лекарств! — Женька понимал, чтобы он ни сказал, для разъярённой Арины всё будет, как быку красная тряпка, и как в воду глядел, она не отвесила ему пощёчину, нет, просто наступила с силой ему на ногу с воплем:
— Придурок! — Арина схватила свою сумку и, развернувшись резко на каблуках, выбежала из комнаты. А Женька остался прыгать на здоровой ноге, держась за отдавленную Ариной. Ох, уж эти женщины!
Арина пришла в кафе, переоделась и принялась за работу, она ходила задумчивая, и если подойти к ней довольно-таки близко, то можно было услышать ругательства.
— Арин, а где Женька? — вырвала из глубоких размышлений Карина подругу. Этот «комок раздражения» вздрогнул, ибо не слышал, как приятельница подошла к ней.
— Скоро будет! — выпалила, вложив всю злость, Арина.
Время было обеденным, а погода располагала к пикникам, кушать на душной кухне девочкам не улыбалось, посему они обедали на заднем дворе, где Арсен поставил столик, по просьбе ушлой Каринки, и несколько стульев.
— А чего ты такая гневная? — отпивая из кружки, спросила Карина.
— Просто… — и Арина осеклась, она не понимала сути обуявшего её чувства.
— Я тебя сто лет такой не видела! А ну рассказывай, кто тебя так взбесил? — и Карина требовательно посмотрела на Арину, которая теперь сникла.