Жажда. Книга сестер
Шрифт:
– Боюсь, я сойду с ума.
– Я заберу Козетту, – сказала Нора.
– Горячо надеюсь. На мальчишках можно ставить крест, а ее еще можно спасти.
Тристана и Летиция обрадовались, что любимая кузина поживет у них. Флоран поставил раскладушку между их кроватями. Получилось огромное пространство для лежания и ни сантиметра для прохода. Вот уж они втроем посмеются!
Козетта: десять лет, хвостики, феноменальный апломб. Острый язык, озорная, пройдошливая. Она была уморительна.
Сестры
– Ну вот, приехали! Джеки уже дрочит.
– Что это такое?
Следует объяснение кузины.
– Фу! – восклицает младшая.
– Ну, ты тоже это делаешь.
– Нет! У меня нет такой пипки.
Следует объяснение кузины.
– Я этого не делаю, – говорит Летиция.
– Хочешь, научу?
– Оставь мою сестру в покое, – вмешивается Тристана.
В итоге они всегда приходили к заключению, что мальчишки испорчены до мозга костей и лучше с ними не водиться.
– Хочу стать лесбиянкой, как вы, – сообщила Козетта.
– Что такое лесбиянка? – спросила Летиция.
– Мы не такие, – сказала Тристана.
– Это женщины, которые женятся между собой, – ответила Козетта.
Летиция бросила ошеломленный взгляд на сестру. Та невозмутимо покачала головой и с облегчением перевела дух: младшая, хоть и совсем кроха, не выболтала их секрет. Они очень любили Козетту, но не открывать же ей все свои тайны.
Домашний уклад был нарушен. За столом родителям приходилось прерывать свое воркование и слушать несуразности, изрекаемые кузиной.
– Нет, Козетта, безработные не лодыри.
– Так мама говорит.
– А как она сама зарабатывает на жизнь?
– Она получает социальное пособие.
– И в чем разница?
– Это совсем другое. У мамы на иждивении четверо детей, а мужа нет.
Родители предпочитали не спорить.
Когда девочки приходили из школы, Тристане стоило немалых трудов заставить Козетту делать домашние задания.
– Дай нам хотя бы спокойно сделать свои.
– При одном условии: если ты сделаешь и мои тоже.
– Ладно. Но выучить урок за тебя я не могу.
– Завтра по дороге в школу ты мне его расскажешь.
Козетта ставила на проигрывателе Флорана свою любимую пластинку Tainted Love в исполнении Soft Cell и
На следующее утро по пути в школу Тристана пыталась вдолбить кузине хоть какие-то сведения по географии и биологии. Тщетно. Летицию восхищало, что можно быть такой скверной ученицей.
Однако на второй год Козетта не оставалась ни разу. Письменные работы ловко списывала у соседей. На устных ответах умела уболтать преподавателей, взывая к состраданию:
– Понимаете, я не в состоянии учить наизусть “Я завтра на заре…”[15]. Дело в том, что мама назвала меня Козеттой в память о Викторе Гюго, потому что у нее самой утонула сестра.
Иногда она выдвигала совсем уж жалостливые объяснения:
– Я не могла вчера вечером делать уроки, потому что навещала мать в психиатрической клинике.
Школьное начальство было более или менее в курсе того, что случилось в ее семье. Козетта получала 10 баллов из 20, что гарантировало ей полную безнаказанность за ее несчастья.
Тетя Бобетт недолго пробыла в клинике по одной простой причине: она чувствовала себя там слишком хорошо. Лекарства не оказывали на нее действия. Она быстро заприметила телевизор и уселась перед ним. Другие пациенты души в ней не чаяли. Когда она выходила в парк покурить, за ней вечно тянулась целая свита обожателей, которым она говорила примерно следующее:
– Вас, дурачков, я люблю. Вы тихие.
Одна из медсестер возмутилась и спросила, на каком основании она противопоставляет себя остальным. Бобетт ответила:
– Я не делаю никакого различия между ними, вами и мной, если хотите знать.
Бабушке задавали кучу вопросов с целью понять, может ли она взять дочь к себе вдобавок к троим сорванцам. Она обреченно согласилась, но просила социальные службы как можно скорее найти для них жилье.
– Уверены ли вы, что ваша дочь в состоянии нести ответственность за своих детей? Она чуть не отправила их на тот свет вместе с собой, равно как и остальных жильцов дома.
– У Бобетт были проблемы с алкоголем. В больнице ее избавили от зависимости.
В ответ на аналогичный вопрос Бобетт заявила, что никогда больше ни капли пива в рот не возьмет. Ее отправили к матери на испытательный срок.
Бабушка объявила ей, что уже стара и не в силах воспитывать таких неуправляемых подростков, как Никки, Ален и Джеки.
– Ничего, теперь я здесь, – отвечала Бобетт.
– Постарайся сама не стать проблемой, а то будет перебор.
Бобетт позвонила сестре поделиться “очередным хамством матери”.