Жажда

Хендерсон Зенна

– Теперь у нас есть вода!
– внезапно воскликнул отец.
– Пробились воды в пустыне и в степи потоки!

– Вода вытекла из артезианского колодца, - сказал я.
– Ведь так? Из такого же, какие есть в Лас-Ломитас.

– Да, похоже, - подтвердил отец.
– И наш колодец мне кажется очень и очень неплохим. Завтра же съезжу к колодцам Толливерс и расскажу людям, что у нас есть в избытке вода. Пусть приезжают и наливают, кому сколько нужно.

– Так значит, мы отсюда не уедем?
– спросил я.

– Я же говорил, что

пока у нас есть вода, мы останемся здесь. Боюсь только, что мы уже не успеем в этом году посадить...

Тимоти пошевелился, и я немедленно оказался подле него.

– Тимоти.
– Я коснулся его запястья.
– Все замечательно, Тимоти. У тебя лишь кожа кое-где ободрана, но раны эти пустяковые, скоро заживут.

– Вода...
– едва слышно пробормотал Тимоти.

– Теперь воды у нас предостаточно!
– воскликнул я.
– Она даже смыла наш дом, но она такая, как ты и говорил, - холодная, чистая.

– Я хочу пить, - произнес Тимоти.
– Дай мне, пожалуйста, воды.

Он выпил кружку холодной воды, и на губах его заиграла улыбка.

– Воды у нас предостаточно, - повторил я.
– Это ты ее добыл?

– Я вычерпал из колодца землю. Я сидел на крыльце и вытаскивал землю. Затем на дне колодца появилась скала.
– Тимоти воздохнул.
– В скале от взрыва образовалась трещина, а снизу, я это чувствовал, ее подпирала вода. Нужно было углубить трещину, но это у меня как раз и не получалось. Я вызвал Силу и старался, старался, старался... Наконец скала поддалась, а вода снизу довершила начатое. Но у меня к тому времени совсем не осталось сил, и я потерял сознание.

– Так ты в одиночку заново выкопал колодец, а потом еще и разбил скалу?
– спросил отец, взяв Тимоти за руку.

– Да, - подтвердил Тимоти.
– Только копал я не руками.

– Спасибо тебе, Тимоти, - сказал отец.

* * *

Теперь, надеюсь, всем понятно, почему люди называют нашу ферму уже не "Акрами простаков", а "Акрами изобилия"? Правда, многие тщетно пытаются перевести с испанского название нашего озера - Кахилла, и даже отец не ведает, почему мы с Тимоти дали водоему такое имя. А дело в том, что вода, уходящая из озера в реку Чакавола, едва не смыла железную коробку с личными вещами Тимоти. Хорошо, что мы вовремя хватились ее.

Теперь главная дорога через долину Скорби пролегает через нашу ферму, где всегда есть самая чистая, самая холодная вода на всей Новой Территории. Путники частенько остаются на ночлег рядом с озером, и вот однажды...

Однажды вечером мы всей семьей отправились поделиться новостями с одной из семей переселенцев. Глаза Тимоти к тому времени уже открылись, правда, различал он лишь солнце да яркий свет от костра или лампы.

Пока мы разговаривали с главой семейства, его жена - симпатичная длинноволосая брюнетка лет тридцати пяти - старательно избегала смотреть на глубокий шрам, оставшийся на лице Тимоти, а, услышав несколько фраз, произнесенных парнем, тихо спросила:

– Это -

ваш ребенок?

– Да, мой, - подтвердила Ма.
– Правда, родила его не я.

– Я так и думала, - сказала красотка.
– У него говор, как у иностранца. Как у девчонки, которую мы встречали в Марджине.

– Правда?
– удивилась Ма.

– Да.
– Красотка состроила недовольную гримасу.
– Та девчонка говорила, словно иностранка. Ее "дядюшка" уверял, что после болезни она лишилась дара речи и теперь учится говорить заново. Но меня не проведешь: девчонка ему никакая не племянница, она приехала откуда-то издалека. Сейчас таких жуть как много развелось.

– А вы сами откуда родом?
– спросила Ма.

Красотка зарделась.

– Я здешняя, а имя у меня не английское, потому что мои родители были... были...
– Красотка, насупившись, секунду помолчала.
– А ту девчонку вообще звали Марни Лита и еще как-то там!

– Лита!
– закричал у меня в голове беззвучный голос Тимоти.
– Лита!

Тимоти бросился к красотке, и она, отпрянув, проворчала:

– Смотри, куда идешь.

– Он слепой, - объяснила Ма.

– О...
– Красотка покраснела пуще прежнего.

– Вы знали девочку по имени Лита?
– спросил Тимоти.

– Не то, чтобы знала, а так, видела раз или два, - неохотно ответила женщина.

Рука Тимоти протянулась к запястью красотки, но та шарахнулась в сторону, будто ошпаренная.

– Извините, - сказал Тимоти.
– А откуда вы приехали?

– Из Марджина, - ответила женщина.
– Там мы провели месяца два запаслись продуктами, подковали лошадей, ну, и прочее.

– Марджин, - повторил Тимоти, отходя от красотки.
– Спасибо.

– Не за что, - бросила та и повернулась к Ма.
– Сейчас я покажу вам свое новое платье.

Мы с Тимоти зашагали к дому, и он сказал:

– Она не позволила мне себя коснуться. А ты не знаешь, как далеко отсюда этот Марджин?

– В двух днях пути через долину Скорби, - ответил я.
– Это - город шахтеров.

– В двух днях пути!
– Тимоти остановился перед апельсиновым деревцем.
– Всего лишь в двух днях пути.

– Девочка может оказаться вовсе не той Литой, о которой ты думаешь, - заметил я.
– Переселенцы в наших местах нередко дают своим детям необычные имена.

– Я позову ее!
– вскричал Тимоти.
– Я позову ее, и когда она ответит...

– Если она услышит тебя. Возможно, она думает, как и ты думал прежде, что весь ваш Народ погиб, и потому не прислушается к твоему призыву.

– Она часто думает о Доме, - твердо заявил Тимоти.
– А в то время, когда она думает о Доме, она, конечно же, услышит меня. Я начну звать ее прямо сейчас.

Он, не разбирая дороги, направился к ближайшему холму. Глядя ему в спину, я вздохнул. Я всей душой желал ему счастья, но если он будет звать снова и снова, а ответа не получит, то...