Жажда
Шрифт:
ДЖЕНТЛЬМЕН. И хорошо, что напомнил. Смотрите на них, смотрите, может, тогда поймете, чего сейчас стоит ваш подарок герцога! (В нетерпении стучит но палубе рукой). Идите же, идите, или, пока вы собираетесь, мы умрем от жажды. Предлагайте же! Предлагайте!
Танцовщица (снимает ожерелье и, думая о чем-то постороннем, держит его в руках — смотрит, как оно играет на солнце). Красивое, правда? Жалко расставаться. А ведь он меня очень... Жалко! Ведь он меня очень... любил, старый герцог, и, по-моему, в конце концов на мне бы женился. Но мне-то он не нравился — такой старый, очень старый.
ДЖЕНТЛЬМЕН (с нетерпением безумца, который увидел воду). Черт возьми, что вы возитесь? Подумайте о воде! Предлагайте же! Предлагайте!
Танцовщица. Да, да, так горло горит, а в глазах — ну прямо пожар. Пить! (Ползёт на четвереньках туда, где сидит негр).
Он ее не замечает. Трясущейся рукой она дотрагивается до его спины. Он медленно поворачивается и смотрит на нее, в его круглых глазах животного скука и отсутствие желаний. Правой рукой она подносит к его лицу ожерелье и хриплым голосом быстро говорит:
Послушай, ты украл нашу воду. Тебя надо было убить, но мы все забыли. Посмотри-ка — это ожерелье. Мне подарил его один английский герцог, пэр. Оно стоит тысячу фунтов — пять тысяч долларов. Ты будешь обеспечен до конца жизни и больше не будешь служить во флоте. И вообще работать. Понимаешь, о чем я?
НЕГР не отвечает. Она лихорадочно продолжает — слова в беспорядке натыкаются друг на друга.
Так, воду ты украл, а я тебе ожерелье, здесь все настоящие бриллианты, представляешь: пять тысяч долларов за простую воду! Не надо все, что ж я не понимаю? Оставь себе. Я не хочу, чтоб ты умер. Дай только мне и моему другу — нам нужно дотянуть до какого-нибудь острова. У меня все губы от жары потрескались, а голова прямо разламывается! Вот же, бери? оно твоё.
Пытается вложить ожерелье ему в руку, но он ее отдергивает, оно падает на плот и сверкает сквозь волны поднимающегося к небу тепла. Срывающимся голосом:
Дай мне воды! Я же дала тебе ожерелье! Дай воды!
ДЖЕНТЛЬМЕН (с волнением за ней наблюдая, тоже кричит). Да, дай ей воды!
МАТРОС (безучастно). У меня нет воды.
Танцовщица. О, да ты жестокий! Почему ты врёшь? Видишь, что у меня нет сил и потому врёшь. Я же дала тебе ожерелье, пять тысяч, понимаешь? За пять тысяч — простой воды!
МАТРОС. Сказал — у меня нет.
Отворачивается. Она ползет обратно к ДЖЕНТЛЬМЕНУ и ложится рядом с ним, судорожно всхлипывая.
ДЖЕНТЛЬМЕН (его лицо перекосилось от гнева, он трясет кулаком). Свинья! Свинья! Чёрная скотина!
Танцовщица (садится и вытирает слезы). Ну, теперь вы видите — он нам не даст. А, может, у него у самого мало, и он боится, что ему не хватит? А нам-то что делать? Что остается?
ДЖЕНТЛЬМЕН (безнадежно). Ничего. Он сильнее. И как назло нет ветра. До острова не доплыть — так и умрем. И всё. (Ложится и закрывает лицо руками. Бесслёзные рыдания сотрясают его плечи).
Танцовщица (ее глаза загораются — она вдруг что-то решила). А-а, кто теперь трус? Кажется, вы отчаялись? А я вот — нет. Один шанс у меня есть — и я его ещё никогда не упускала.
ДЖЕНТЛЬМЕН (поднимает голову и с изумлением на нее смотрит). Хотите предложить ему денег?
Танцовщица (с
ДЖЕНТЛЬМЕН (наблюдая за ней с глупым видом). Не понимаю.
Танцовщица (подтягивает чулки и пытается разгладить платье, затем собирает в пучок свои длинные волосы и завязывает над головой. Потом похлопывает себя по малиновым от солнца щекам, кокетливо поворачивается к ДЖЕНТЛЬМЕНУ и говорит). Вот так-то. Как я выгляжу? Теперь лучше?
ДЖЕНТЛЬМЕН (дико хохочет). Ужасно! Отвратительно!
Танцовщица. Враньё! Я красивая — и все это знают. Да вы и сами говорили. Это вы отвратительны! Я понимаю, это ревность, но воды теперь я вам не дам!
ДЖЕНТЛЬМЕН. А вы её и не получите — с таким видом. Вы что, танцевать собрались? (С издёвкой). Танец — танец Саломеи. Я буду оркестром а он — зрителем на галерке, и мы оба будем бешено аплодировать. (Опирается на локоть и смотрит на нее, хихикая себе под нос).
Танцовщица (отворачивается, яростно ползет на четвереньках к МАТРОСУ и говорит голосом, в котором слышится призыв). Матрос! Матрос!
Он делает вид что не слышит, она хватает его руку и гладит — он поворачивается, недоуменно на нее глядя.
Послушай, Матрос, как тебя зовут — твое имя?
Соблазнительно улыбается. Он не отвечает.
Так ты мне не скажешь? Или ты сердит на меня? Но я тебя не виню. Я тебя обзывала — прости же меня, ну прости.
Показывает на ДЖЕНТЛЬМЕНА — он перестал на них смотреть и, прищурившись, всматривается в горизонт.
Это всё он. Он тебя не любит, но теперь я поняла: ты лучше, а его я ненавижу! Наговорить мне гадостей — да разве я такое прощу?
Кладет руку ему на плечо и улыбается, глядя прямо в глаза; ее золотистые волосы почти касаются его колена.
Матрос, а ведь ты мне нравишься. Ты высокий и сильный, и мы станем большими друзьями, правда?
Но НЕГР её почти не замечает — он смотрит на акул.
И ты, конечно, дашь мне глоточек твоей воды!
МАТРОС. У меня нет воды.
Танцовщица. О, опять эта отговорка. Разве тебе мало? (Обнимает его за шею и шепчет в самое ухо). Ты понял? Я буду любить тебя, Матрос, а ведь меня любили и за меня боролись сэры, пэры и миллионеры всех мастей. Но никого из них я не любила так, как буду любить тебя. Посмотри же мне в глаза, Матрос, посмотри мне в глаза!
Что-то заставляет НЕГРА, вопреки его воле, посмотреть ей в глаза. На секунду его ноздри расширяются, он со свистом вдыхает воздух, тело напрягается, и кажется вот-вот он схватит ее в объятия. Но вдруг его желание пропадает — он поворачивается к акулам.
О, так ты не понял? Ты так глуп и не понял, чего я хочу? Послушай, я ведь тебе отдаюсь. Я стою перед тобой на коленях, это я, перед которой на коленях стояло столько мужчин! Я отдаю тебе свое тело, мое тело, мужчины называли его восхитительным. И я обещаю тебя любить — тебя, темнокожего матроса, любить, если ты дашь мне глоточек воды. Тебе что, мало такого унижения, почему ты заставляешь меня ждать? (Повышая голос). Отвечай же! Отвечай! Ты дашь мне воды?