Железный Крест
Шрифт:
Раненый был голоден, но сначала ел мало и больше всего тянул воду.
Ленка и Маша сидели почти всё время молча.
Советская пуля прошила офицеру ногу; кроме того, три дня у него не было ни глотка воды во рту, и измучился он сильно.
Закусив, он почувствовал себя лучше, глаза его заблестели.
– Девушки!
– сказал он уже совсем ясно. И по голосу только теперь Маша ещё раз узнала в нём незнакомца, крикнувшего Головню: "Не сметь!" - Вы славные девушки... Я часто слушал, как вы разговаривали...
– Не должны бы!
– неуверенно вставила Ленка.
– Как, дура, не должны бы?
– разозлилась Маша.
– Ты говори: нет, и всё... Да вы её не слушайте, - чуть ли не со слезами обратилась она к незнакомцу.
– Честное комсомольское... ну, то есть это... честное слово, не скажем! Вот провалиться мне, обещаю...
Но Ленка сообразила и сама, что сболтнула она что-то несуразное, и ответила извиняющимся тоном:
– Да я, Маш, и сама... что не должны значит... ни в коем случае.
И Маша увидела, как незнакомец улыбнулся ещё раз.
...За обедом Топ сидел-сидел да и выпалил:
– Давай, Маша, гвоздь, а то я мамке окажу, что ты койбасу воробушкам таскала.
Маша чуть не подавилась куском картошки и громко зашумела табуреткой. К счастью, Головня не было, мать доставала похлёбку из печки, а бабушка была туговата на ухо. И Маша проговорила шёпотом, подталкивая Топа ногой:
– Дай пообедаю, у меня уже есть.
"Чтоб тебе неладно было, - думала она, вставая из-за стола.
– Потянуло же за язык".
После некоторых поисков выдернула она в сарае из стены здоровенный железный гвоздь и отнесла Топу.
– Большой больно, Маша!
– ответил Топ, удивлённо поглядывая на толстый и неуклюжий гвоздь.
– Как, большой? Так это и хорошо, Топ. А что маленький: заколотишь сразу - и всё. А тут долго сидеть можно: тук, тук!.. Хороший гвоздь!
Вечером Ленка нашла у Онуфрихи кусок чистого холста для повязки. А Маша, захватив из своих запасов кусок сала побольше, решилась раздобыть йоду.
...Отец Василий, в одном подряснике и без сапог, лежал на кушетке и с огорчением думал о пришедших в упадок делах из-за церкви, сгоревшей во время бомбардировки ещё в прошлом году. Но, полежав немного, он вспомнил о скором приближении храмового праздника и неотделимых от него благодаяниях. И образы поросятины, кружков масла и стройных сметанных кринок дали, по-видимому, другое направление его мыслям, потому что отец Василий откашлялся
солидно и подумал о чём-то, улыбаясь.
Отца Василия назначили служить сюда пятнадцать лет назад. Предыдущего батюшку арестовали и отправили на Колыму, что дало хороший назидательный пример отцу Василию. Тот превосходно уяснил себе, что до Бога отсюда и высоко и далеко очень, да и вообще неизвестно, есть ли Он - разные на этот счёт имеются мнения. А вот Сталин и НКВД - они близко, и
Отец Василий, служа для вида Богу небесному, никогда не забывал и земных, пусть грешных и отвратительных, но всё-таки тоже богов. За каждой литургией он вспоминал "богоугодную советскую власть и богоизбранного вождя нашего Иосифа Сталина", и если кто из паствы признавался на исповеди в каком-нибудь грехе антисоветского содержания, отец Василий, полагая, что боги земные страшнее Небесного, не замедливал поделиться своим знанием с компетентными органами...
Вошла Маша и, спрятав кусок сала за спину, проговорила негромко:
– Здравствуйте, батюшка.
Отец Василий вздохнул, перевёл взгляд на Машу и спросил, не
поднимаясь:
– Ты что, чадо, ко мне или к попадье?
– К ней, батюшка.
– Гм... А поелику она в отлучке, я пока за неё.
– Мать прислала. Повредилась немного, так поди, говорит, не даст ли попадья малость йоду. И пузырёк вот прислала махонький.
– Пузырёк... Гм...
– с сомнением кашлянул отец Василий.
– Пузырёк что?.. А чего ты, девка, руки назади держишь?
– Сала тут кусок. Говорила мать, если нальёт, отдай в благодарность...
– Если нальёт?
– Ей-Богу, так и сказала.
– Охо-хо, - проговорил отец Василий, поднимаясь.
– Нет, чтобы
просто прислать, а вот: "если нальёт"...
– и он покачал головой.
– Ну,
давай, что ли, сало... Старое!
– Так нового ещё ж не кололи, батюшка.
– Знаю и сам, да можно бы пожирнее... хоть и старое. Пузырёк где?.. Что это мать тебе целую четверть не дала? Разве ж возможно полный?
– Да в нём, батюшка, два наперстка всего. Куда же меньше?
Батюшка постоял немного, раздумывая.
– Ты скажи-ка, пусть лучше мать сама придёт. Я прямо сам ей и смажу. А наливать... к чему же?
Но Маша отчаянно замотала головой.
– Гм... что ты головой мотаешь?
– Да вы, батюшка, наливайте, - поспешно заговорила Маша, - а то мать сказала: "Как если не будут давать, бери, Маша, сало и тащи назад".
– А ты скажи ей: "Дарствующий да не печётся о даре своём, ибо будет пред лицом Всевышнего дар сей всуе". Запомнишь?
– Запомню!.. А вы всё-таки наливайте, батюшка.
Отец Василий надел на босу ногу туфли - причём Маша удивилась их необычайным размерам - и, прихватив сало, ушёл с пузырьком в другую комнату.
– На вот, - проговорил он, выходя.
– Только от доброты своей...
– и спросил, подумав: - А у вас куры несутся, девка?
– От доброты!
– разозлилась Маша.
– Меньше половины...
– И на повторный вопрос, выходя из двери, ответила серьезно: - У нас, батюшка, кур нету, одни петухи только.