Желтые небеса
Шрифт:
Бронекар стоял на площадке для парковки наземных машин, под бетонным навесом на толстых опорах, который, в свою очередь, представлял собой площадку для парковки магнитопланов и аэрокаров. Тут же выстроились телеги и кареты, пестро раскрашенные, с торчащими оглоблями. Наполовину разобранный грузовик без колес, несколько бурых от ржавчины крупногабаритных автопылесосов, треснувший пластиковый панцирь, принадлежавший раньше какому-то роботу, – все это выглядело куда более архаичным, чем валвэнийские экипажи.
Пошатываясь – голова все-таки кружилась, – Мартин подошел к бронекару. На прижатый к сенсорной пластинке палец замок не среагировал. На удар кулаком – тоже. Зло выругавшись, Мартин сунул шлем остановившемуся рядом фаянийцу:
– Подержите.
И
– Вы испортили свой меч, Паад, – озабоченно заметил Сотимара.
– Ничего, у меня их несколько.
Опасения подтвердились: ни один индикатор не светился. Мониторы не работали, компьютер не подавал признаков жизни. Он подключил резервный блок питания. Без толку. Сам блок исправен, остальное погибло. Не желая сдаваться, Мартин поднялся с кресла, открыл боковой шкафчик с инструментами, нашел отвертку и начал вывинчивать крепеж передней панели. Может, не все пропало… Пальцы дрожали – видимо, это последствие стресса, который он пережил, когда забарахлил шлем, – но работа шла быстро. Предпоследний винт…
…Он лежал на животе, на твердой, как камень, земле, сжимая в липких от пота руках автомат. Пот заливал глаза, шея чесалась, на зубах похрустывала пыль. В него стреляли, и единственным прикрытием был кустик с перепутанными голыми ветвями. Ненадежное прикрытие. В нескольких шагах от него, корчась в луже крови, умирал человек – в такой же форме, как та, что на нем. Он знал этого человека, они были друзьями. Впереди громоздились перекошенные оранжево-бурые горы, там залегли враги. Засада. Их слишком много. Уловив краем глаза движение, он повернулся влево, надавил на спусковой крючок. Автомат дергался при стрельбе, и он привычно напрягал мускулы, удерживая оружие в правильном положении. Ответная очередь. Умирающий захрипел. Чувство обреченности уступило место злости: ладно, раз уж отсюда не выбраться, я вас всех прихвачу с собой! Распластавшись за кустиком, он дождался, когда те, другие, осмелели, начали выглядывать, – и, не таясь больше, открыл огонь. Страшный удар в плечо. Не понимая, что же произошло – что происходит, – он смотрел сверху на человека в испачканном кровью песочном камуфляже, растянувшегося ничком на земле. К лежавшему подбирались вооруженные бородатые люди. Это враги. Надо стрелять! Но стрелять он почему-то не мог, зато боль постепенно уходила из его тела. У него… у него больше не было тела. Он умер. Его охватило невыносимое ощущение проигрыша – и яростная тоска…
Откинувшись на спинку кресла, Мартин вытер мокрое от испарины лицо. На пальцах осталась кровь. Видимо, ударился о панель, когда отключился. Чтоб у него ни с того ни с сего начались галлюцинации – такого еще не бывало! Пытаясь собраться с мыслями, он помотал головой.
– Ну вот, видели? – раздался голос Сотимары.
Тот сидел снаружи, на земле, привалившись к бетонной колонне, и тоже выглядел измученным.
– Что – видел? – сипло спросил Мартин.
– «Видение смерти»! Они посещают всех, без исключения, и никогда не повторяются. В этот раз мне померещилось, будто я – тонущая женщина. Я цепляюсь за какую-то скользкую скалу, захлебываюсь… А у вас что было?
– Стрелял в кого-то. Потом меня пристрелили. –
– Здесь уже все к этому привыкли.
Сотимара с трудом, хватаясь за колонну, поднялся на ноги.
– Все разболелось, – прошептал он, скривившись. – Да еще тошнит от соленой воды…
– От какой воды?
– Из видения. Вы разве ничего не чувствуете?
Мартин чувствовал: у него ныло левое плечо. То место, куда попала пуля. Что его поражало, так это до ненормального явственное ощущение реальности привидевшегося. Он тяжело оперся локтями о панель, которая держалась на последнем винте. Ну и мерзкий фокус… Очевидно, какое-то излучение. Приборы должны были его зафиксировать, но приборы пропали. Связан ли фактор, вызывающий «видения смерти», с другим неизвестным фактором, который выводит из строя электронику? Не исключено. При этом зона действия обоих факторов ограничена территорией Валвэни – это раз, простирается на незначительную высоту от поверхности планеты (иначе пострадали бы воздушные патрули) – это два. И, наконец, ничего подобного здесь не было до эвакуации – это три.
Бледный Андерих бан Сотимара, стуча зубами, пытался забраться в кабину. Приподнявшись, Мартин подхватил его и рывком втащил внутрь.
– Вы очень сильный человек, Паад, – упав в соседнее кресло, констатировал Сотимара. – После «видений смерти» любой человек два-три часа испытывает упадок сил. Они истощают и тело, и душу. Единый, до чего противно наглотаться морской воды…
– Не было никакой воды, – потянувшись за отверткой, возразил Мартин. – Была галлюцинация. Когда ожидается следующее видение?
– Месяца через полтора, надо посчитать.
Бортовой компьютер приказал долго жить. Остальные приборы тоже погибли, включая аппаратуру медотсека. Да Мартин теперь и не рискнул бы ее использовать: он не был уверен, что оба неизвестных фактора срабатывают с одинаковой периодичностью; между тем с достаточной наглядностью обнаруживал себя только второй из них, о первом Сотимара ничего сказать не мог. Достав бумагу и ручку, Мартин изложил свои наблюдения. На всякий случай в двух экземплярах. Спрятав отчет в специальный тайник (своего рода «черный ящик», который должен уцелеть, даже если сам бронекар будет распылен на молекулы), он привинтил на место панель, выдал Андериху порцию таблеток, стимулирующих восстановление поврежденных тканей, взял в арсенале новый меч и отправился в отель. Ему и в прошлом случалось оставаться без техники. Досадно, но не смертельно. Пусть ионные и магнитные двигатели без компьютера не запустишь – бронекар по-прежнему может ездить в режиме наземного автомобиля. Хорошо, что конструкторы снабдили его дверцы помимо электронных замков механическими.
Над Эгтемеосом сгустились сумерки. Мартина удивило то, что территорию никто не патрулирует, но потом он вспомнил, что говорил Сотимара: после «видений смерти» люди в течение двух-трех часов испытывают упадок сил. Значит, атака в это время невозможна, а здешние охранники еще не восстановились настолько, чтобы приступить к выполнению своих обязанностей. Ничего, скоро приступят. Миновало уже часа полтора. Охватившая Мартина неприятная слабость понемногу сходила на нет, болевые ощущения исчезли; в какой-то момент он осознал, что голова больше не кружится.
Он уселся в тени, у стены бревенчатого пристроя, и стал ждать. По его расчетам, «видение смерти» застигло борешанистов на поле космодрома либо по дороге к отелю. Если большинство из них после галлюцинаций пребывает в таком же состоянии, как Сотимара, они вряд ли успели добраться домой.
Кадмийская луна скрывалась за облаками, и вскоре Эгтемеос поглотила влажная, полная шорохов тьма. Мартин потянулся к верхнему карману комбинезона, где лежали инфракрасные очки, но, вспомнив, что они разделили судьбу остальных приборов, в который раз уже выругался. Ничего, не зря ведь он прошел древний Тренажер на Земле. Он был обучен драться в темноте, ориентируясь по звукам, по движению воздуха, по еле уловимым пятнам и бликам.