Желтые небеса
Шрифт:
Мартин протянул ей наполненную пивом кружку. Мадина схватила ее обеими руками, зубы застучали о твердый пластик.
– Это же просто сон. – Он успокаивающе похлопал ее по колену. – Игра подсознания. Иногда во сне можно увидеть то, чего боишься.
– Это была не я, не я! – крикнула Мадина, облившись пивом. – Я всю свою сознательную жизнь боролась против насилия! Человек живет только один раз!
– Ну, конечно, не вы, – согласился Мартин.
Поставив кружку на пол, она уткнулась лбом в колени и глухо произнесла:
– У меня все пошло наперекосяк после этого сна. Раньше я
– Полагаю, это Габри снабдил его транспортом.
– Ну вот… У него и продукты откуда-то взялись, и бурдюки с питьевой водой. А я была словно погружена в туман, мне было все равно. В Келме я иногда специально доводила Ялура, чтоб он меня бил, и думала: так тебе, мрази, и надо за то, что в людей стреляла!
– Вы ни в кого не стреляли. Вы способны различать сон и явь?
Она поспешно кивнула:
– Конечно. Я знаю, что всего этого на самом деле не было. Знаю, что родилась я тридцать один стандартный год назад на Лидоне и с военными никогда не связывалась, в моей биографии нет провалов. Знаю, что сны некорректно сравнивать даже с виртуальной реальностью киберспейса. Я твержу себе это каждый день, так оно и есть, я все прекрасно понимаю… Но иногда мне кажется, что это все-таки была я.
Глава 21
Тьессин молчал долго. Его сморщенное древесно-коричневое лицо оставалось неподвижным, выпуклые глаза, наполовину прикрытые лишенными ресниц веками, тускло смотрели в одну точку. Только кожистые гребни на лысой голове то подрагивали, то складывались вместе, то вновь растопыривались веером. Гребни тоже были коричневые, усеянные пепельно-серыми пятнами, – Мадина сказала, что у тьессинов это признак старости.
Сверху, сквозь прорубленные в камне окошки, в зал проникали узкие столбы солнечного света, в их толще плавали сияющие пылинки. Закутанный в поношенную синюю хламиду тьессин сидел на циновке, скрестив ноги, перед ним стоял покрытый странной серебряной росписью поднос с тончайшими бокальчиками, искусно вырезанными из нефрита. За спиной у него расположилось в ряд еще трое тьессинов. Напротив сидели Мартин, Мадина, Эджен и Сотимара, перед ними тоже стояли подносы. Но в их бокальчиках – соки тропических фруктов, а у тьессинов свои напитки, слишком горькие на человеческий вкус.
Мартин вновь оглядел зал: сводчатый потолок, округлые, расширяющиеся кверху колонны – светлый камень, отполированный до зеркального блеска. Но не только камень. Было здесь еще кое-что: через равные промежутки из стен выступали испещренные отверстиями ребра цвета слоновой кости. В центре купола они соединялись, там торчал направленный вниз заостренный клык. Это великая магия, объяснил тьессин-хранитель, очень-очень хорошая защита: никто не подслушает разговор, никто не нападет. Короче, Габри тут бессилен.
Тьессин выпрямился, его взгляд вновь стал осмысленным, гребни встопорщились наподобие короны. Он что-то сказал по-савашейски.
– Он пойдет с нами, – перевел
– Гефада – это установка вроде других икс-объектов? – уточнил Мартин.
– Это самое главное из древних магических созданий, – проконсультировавшись у тьессина, сообщил Сотимара. – Предки поступили неосторожно, создав эти создания. Гефада преобразила плохого человека, и он превратился в великого черного мага.
«…хотели найти тут золото, а нашли ЭТО, – припомнил Мартин фразу из корявого письма Габри. – И ЭТО вернуло мне память о прошлом и наделило меня Всемогуществом».
Итак, ЭТО – Гефада, вот только от проблем с орфографией она Габри не избавила… Окутанное туманом тайны достижение древней цивилизации, яблоко раздора для множества конкурирующих миров. Все они остались в дураках, потому что первым до Гефады дорвался чокнутый преступник, который теперь, пользуясь своими новообретенными возможностями, разрушает дома, превращает людей в зомби, морочит головы легковерной публике вроде борешанистов или Корнелы бан Кунарда и с назойливостью одержимого преследует Мартина Паада, дабы расквитаться за некую вымышленную обиду.
– Мы считали, что самый крупный из икс-объектов – это здешний, канаморский. Насчет Саятто я впервые услыхал от Эша. С воздуха мы там ничего не засекли.
– В Саятто все магические создания находятся внутри скалы, – перевел фаяниец ответ тьессина. – Сегодня отдохнем, завтра отправимся. У нас будет защита, черный маг не заметит нашего приближения.
– А наше присутствие здесь он заметил?
– Скорее всего, да. Но здешнее создание-в-скале защищает нас от его силы, и раздавить машину он не сможет.
Бронекар загнали в туннель, вырубленный в незапамятные времена.
– Хранитель сожалеет, что не обеспечил защиты людям из экспедиции, – выслушав старого тьессина, добавил Сотимара. – Он не знал, что черный маг задумал убить их и призвал кочевников. Не знал он и того, что Эш, приходя к древнему созданию, подружился с черным магом. У черного мага тоже есть защита от наблюдения.
– Понятно, – кивнул Мартин.
Его немного доставала терминология, он предпочел бы научную, но в конце концов смирился. Раз тьессины и Сотимара упорно именуют все это магией, а Габри – черным магом, пусть будет по-ихнему. Суть от слов не меняется. Лишь бы поскорее добраться до Габри и до Гефады.
От Мартина не укрылось, как вспыхнули глаза Эджен. Не надо быть телепатом, чтоб угадать, о чем думает денорка: во-первых, ей хочется отправить Габри на тот свет – желательно, после продолжительной агонии, а во-вторых, захватить Гефаду для Денора. В неопределенном будущем она вполне может из союзника превратиться в опасного противника, но до этого еще далеко. Поймав взгляд Мартина, девушка придала своему лицу непроницаемое выражение и взяла изящным движением один из нефритовых бокальчиков с соком. Похоже, она в свою очередь тоже угадала, о чем он сейчас подумал. Доверять друг другу они пока могут, но в определенных рамках, не более того.