Желтые небеса
Шрифт:
Спохватившись, Мартин мысленно взял себя за шиворот и встряхнул. Нечего вспоминать то, чего не было. Чуть не втянулся… Мало того, что Мадина от этих снов слегка шизанулась, так теперь и он туда же!
За поворотом, в конце следующего коридора, лучилась дневным светом стрельчатая арка. Выход наружу. Вокруг громоздились скалы, вдали виднелся издырявленный фрагмент округлого, мертвенно-желтоватого чудовищного сооружения – канаморского X-объекта. Туда нельзя. Канаморский X-объект контролирует Габри.
После завтрака Аблес, тьессинский маг-хранитель (имя его было пятнадцатисложным и начиналось с горлового придыхания, но, пожалев людей, он согласился на Аблеса: два первых
– От обычного визуального наблюдения мы никак не защищены. Кочевники сообщат Габри, что мы приближаемся, – встревоженно заметила Мадина.
Она выглядела осунувшейся, то и дело зевала. Наверняка всю ночь не сомкнула глаз: боялась опять увидеть сон про войну.
– Это вряд ли, – возразил Мартин. – В смысле, вряд ли он держит дозорных. Он же всемогущ! Такие типы, как правило, чересчур полагаются на свою аппаратуру.
Аблес ушел и вскоре вернулся с металлической шкатулкой. Тащил он ее с трудом, но ученикам не доверил. Поставив ношу на землю, огляделся, кивком подозвал Сотимару и принялся что-то объяснять. Его растопыренные гребни нервно подрагивали.
– Он просит вас запереть это в сейфе, и чтобы никто без него туда не лазил, – повернулся к Мартину фаяниец. – Он говорит, в шкатулке лежит очень-очень плохая вещь, очень вредная вещь, ему самому страшно. Возможно, придется использовать ее против Габри. Пока она внутри, она закрыта со всех сторон, отделена от мира… Как бы это сказать…
– Заэкранирована? – подсказал Мартин на импере.
– Да, заэкранирована. Мы все должны обещать, что не будем ее трогать.
– Пусть сперва скажет, что это такое. Если хреновина радиоактивна, дешевле обойдется прищучить Габри другими средствами.
Ему пришлось объяснить Сотимаре, что такое радиация: чадорийские ученые о ней ничего не знали. А вот Аблес, похоже, знал.
– Не то, – перевел его ответ фаяниец. – Совсем другое.
Присев на корточки, тьессин вынул из кармана своей синей хламиды ключик и отпер шкатулку. Внутри лежало нечто ажурное, спиралевидное, завораживающе-перекрученное, с блестящим утолщением в центре. Аблес захлопнул крышку.
– Оно взрывается? – осведомился Мартин.
– Нет, – перевел Сотимара. – Оно ловит. Нехорошая, опасная вещь. Это… – Выслушав новое пояснение Аблеса, он добавил: – Люди-охотники ставят капкан, когда хотят поймать животное. Это капкан для Габри. Паад, я сам не до конца понимаю, что он имеет в виду. Он плохо владеет савашейским, а других человеческих языков не знает вообще. Но он настоятельно просит всех нас обращаться с этой вещью поосторожней.
Мартин запер нехорошую вещь в сейфе, они простились с остальными тьессинами – и поехали.
Путь до Саятто занял неделю.
Он никогда не видел такого города, не слыхал о нем, не читал и т. п. У него не было брата. Он без труда поддерживал отличную форму, ел с аппетитом, но при необходимости мог подолгу обходиться без пищи, не испытывая заметного дискомфорта, и его не донимало ежечасно неотвязное желание умять что-нибудь вкусненькое, присущее его двойнику из снов! Откуда все это взялось? Мадина, которую одолевали похожие проблемы, уже приняла решение: как только она выберется с Кадма, она обратится к хорошему психологу и согласится на любое лечение, лишь бы оно спасло ее от ложной памяти. Мартина такой путь не устраивал. Своим собственным ощущениям он доверял гораздо больше, чем всем дипломированным психологам, вместе взятым. И в соответствии с этими ощущениями он должен не пилюли глотать, а разобраться. Сам. Без посторонней помощи.
Иногда в поле зрения появлялись кочевники на чиротагах. Аблес закрывался в каюте, что-то делал с X-объектами из своего арсенала – и всадники исчезали.
– Он их прогоняет, – сказал Сотимара. – Магия.
– Негативная суггестия, – уточнил Мартин, довольный, что хоть что-то в текущей ситуации укладывается в простое объяснение.
– Аблес говорит, что вы человек очень большой силы и очень большого упрямства. Поэтому он не хочет спорить с вами по поводу ваших взглядов. Он сейчас накапливает силы для схватки с Габри, а если дойдет до полемики с вами, он боится растратить накопленное без пользы. Я его понимаю.
Мартин польщенно ухмыльнулся.
Было несколько стычек между Мадиной и Эджен. Вернее, не то чтобы стычек. Это выглядело так: намеренная провокация со стороны Мадины и оскорбительное безразличие со стороны денорки. После признания Мадины, что у нее ни разу не возникало желания дать сдачи Ялуру, когда тот ее бил, Эджен смотрела на нее как на пустое место. Денорцы такого не понимают! Девчонка разговаривала с Мадиной обидно-небрежным тоном, в то время как Мадину распирало стремление пожившей тридцатилетней женщины поставить на место бессовестную соплячку. Убедившись, что пресечь это он не сможет, Мартин потихоньку посоветовал ей хотя бы не переходить на личности: денорка ее одним ударом убьет, даже вмешаться никто не успеет. Мадина приняла совет к сведению, и потому ее наезды на Эджен были не личными, а идеологическими.
– На Деноре верхушка и простые граждане изначально разделены пропастью! – мрачно сообщала она за завтраком. – Это позор для современного государства.
– Вранье, – цедила в ответ Эджен. – Я из небогатой семьи, но это не помешало мне стать соискательницей.
– Ах, так вы из небогатой семьи? Будьте добры, объясните Сотимаре и Аблесу, что такое денорская небогатая семья! Это значит, у ваших бедных родителей нет трехэтажного особняка с собственным садиком, есть только двухэтажный восьмикомнатный модуль в модульном доме? И экологически безупречные дорогие деликатесы вы кушаете не каждый день, а всего два раза в неделю?