Жена-22
Шрифт:
– Банни, мне ужасно жаль, что так получилось с твоей ногой.
– Ерунда, – говорит Банни. – Мы с Джампо уже практически подружились, правда, Джампо?
Джампо свернулся клубком на коврике в углу. Услышав свое имя, он поднимает голову.
– Плохой, гадкий пес, – упрекаю я его.
Он негромко рычит и снова укладывает голову на сложенные лапы.
Джек встает – он такой долговязый и веснушчатый. Он похож на полосатого кота – персикового со сливками, как Кэролайн. Джек всегда ко мне очень хорошо относился, несмотря на то что я
– Садись на мое место, Элис, – говорит он.
– Здесь, рядом со мной, – говорит Уильям, хлопая по дивану.
Я не могу заставить себя на него взглянуть.
– Все нормально. Я посижу на полу.
Джек поднимает брови.
– Нет, я действительно обожаю сидеть на полу.
– Это правда, – подтверждает Уильям. – Очень часто Элис сидит на полу, даже если все кресла свободны.
– Мне тоже нравилось сидеть на полу. Пока мои суставы не стали возражать, – говорит Джек.
– Ты сегодня принимал свой кардиоаспирин? – вспоминает Банни.
– Аспирин не имеет отношения к суставам, – говорит Джек.
– Да, любовь моя, но он имеет отношение к сердцу, – говорит Банни.
Я уже забыла, что Банни называет Джека “любовь моя”. Это нежное обращение всегда казалось мне ужасно романтичным. После того как эпопея с “Барменшей” завершилась, я вернулась домой в Бостон и попробовала называть Уильяма “любовь моя”, но это казалось слишком претенциозным. “Любовь моя” – это надо заработать или с этим родиться. Я бросаю взгляд на Уильяма, он весело улыбается в ответ, и я чувствую, что меня начинает мутить.
– Несколько месяцев назад у Джека были проблемы с сердцем, – поясняет Банни.
– Ничего себе! Что-то серьезное? – спрашиваю я.
– Да нет, – говорит Джек. – Банни напрасно поднимает такой шум.
– Это называется “Банни заботится о тебе”, – говорит Банни.
– Пока что ее забота проявилась в том, что она убрала с моего айпода Рианну и заменила ее на Верди.
– Ты слушаешь Рианну? – изумляюсь я.
– Он так громко включал свою музыку, – говорит Банни. – Глухота и больное сердце – это для меня уже чересчур.
– Как тебе не стыдно, – говорит Джек. – Небольшая глухота – не самая плохая вещь для брака. – Он подмигивает мне.
– Элис, – восклицает Банни. – Вы только посмотрите на нее! Ты прямо цветешь! Сорок лет – чудесный возраст. Пока ты еще там не села, подойди ко мне и давай поздороваемся как следует.
Я пересекаю комнату, присаживаюсь на край кресла и утопаю в ее объятиях. От нее пахнет точно так, как раньше – фрезией и магнолией.
– Все хорошо? – шепчет она.
– Просто жизнь, – бормочу я в ответ.
– А-а, жизнь. Поговорим позже, угу? – тихонько говорит она мне на ухо.
Кивнув, я еще раз ее обнимаю и устраиваюсь на полу возле ее кресла.
– Так что у вас
– Кристиан Аманпур или Дайан Сойер [66] ? – спрашивает Банни.
– Ну, они обе мне нравятся, – говорю я, – но если нужно выбирать, то Кристиан.
– Мы спорили не о том, кто из них лучший журналист, – говорит Уильям, – а кто привлекательнее.
– Какая разница, насколько они привлекательны, – говорю я. – Эти женщины берут интервью у президентов, премьер-министров и прочих важных людей.
66
Кристиан Аманпур, Дайан Сойер – американские телеведущие.
– Вот и я говорю то же самое, – кивает Банни.
– Как поживает Недра? – спрашивает Уильям.
– Я… э-э…
– Ты – э-э? – говорит он.
– Прости. Я просто устала. Она замечательно поживает. Нам столько всего надо было обсудить.
– Да? Разве вы с ней не говорили не далее как вчера?
Сохраняй спокойствие, Элис. Будь проще. Что бы ни было, не смотри вверх и вправо – это верный знак, что человек говорит неправду. И не моргай. Никакого моргания .
– Ну да, по телефону, но нам так редко удается поболтать вживую, да к тому же наедине. Ну, сам знаешь, – говорю я, уставившись ему в глаза.
Уильям смотрит с изумлением. Я стараюсь смягчить взгляд.
– Недра – ближайшая подруга Элис. У нее скоро свадьба, – поясняет Уильям.
– Как хорошо! И кто же этот счастливец? – спрашивает Банни.
– Счастливица. Ее зовут Кейт О’Халлоран, – говорю я.
– А-а. Хорошо. Недра и Кейт. Надеюсь скоро с ними познакомиться, – говорит Банни.
– Элис будет почетным свидетелем, – говорит Уильям.
– Вообще-то я еще не дала окончательного согласия.
– И я даже понимаю почему. “Почетный свидетель” звучит так старомодно. Почему бы не просто “почтенная дама”? – спрашивает Банни.
Я киваю. Действительно, почему бы и нет? Я – почтенная дама, во всяком случае была ею до сегодняшнего дня.
– Ладно, – говорит Джек, глядя на часы. – Лично я сдаюсь. Давай пойдем, Банни. По нашему времени уже около часа ночи.
– Ой, простите меня, – вскакиваю я. – Я ужасно себя веду. Кто-нибудь уже показал вам вашу спальню?
Из другой комнаты до меня доносится звук телевизора и перекрывающие его голоса детей.
– Да-да. Уильям отнес наверх наш багаж, – говорит Банни. – Послушай, Элис, ты должна пообещать, что честно скажешь, когда от нас устанешь. У нас обратные билеты через три недели, но, как сказал Марк Твен, гости и рыба начинают попахивать через…
– Я никогда от вас не устану, – перебиваю я. – Вы можете оставаться здесь, сколько захотите. У тебя перерыв между постановками?
Поднимаясь вслед за Джеком по лестнице, Банни кивает.