Жена башмачника
Шрифт:
Об Америке Чиро знал только то, что слышал в деревне.
Много шумели о том, какие там возможности, какие там можно заработать деньги, какое богатство нажить. Но, несмотря на все обещания, Америка не вернула его отца домой. В представлении Чиро Америка была почти раем, местом, которое он и не мечтал увидеть. Возможно, отец просто копил сейчас состояние, чтобы вернуться в Италию и купить им прекрасный дом. Возможно, у отца был план, но что-то помешало ему довести его до конца. И вовсе не смерть в шахте, а что-то еще. Чиро поклялся себе: если отец по-прежнему там, он найдет его и привезет домой. А может, отец полюбил
Жители юга Италии толпами валили в Америку в поисках работы. Из Альп эмигрантов было меньше. Может, путь с гор вниз, на равнину, и был таким трудным и вероломным, чтобы люди пореже пользовались им, а то и вовсе оставались дома. Чиро казалось, что в тени Пиццо Камино у человека есть все, что нужно, если только ему посчастливилось найти свою любовь – и работу, чтобы прокормить семью.
Чиро был уверен: он останется в Америке, пока не утихнет скандал, но ни днем больше. Он поклялся, что однажды они с Эдуардо вернутся в Вильминоре вместе, чтобы жить в горах, там, где родились. И ничто не сможет их разлучить, даже Святая Римская церковь. Мальчики Ладзари были братьями по крови, и как мать оставила их вместе тем зимним днем, так они и будут вместе, даже когда между ними окажется океан.
7
Соломенная шляпка
Un Capello di Paglia
Два дня монахини прятали Чиро, составляя план, как спасти его от трудовой колонии в Парме. Солнце уже скрылось за горами, когда сестра Доменика, сестра Эрколина и сестра Тереза пронесли через площадь подносы – от монастыря к дому священника.
Когда они переступили порог, сестра Эрколина поежилась.
– Что ты приготовила? – спросила она сестру Терезу.
– Телятину, – ответила та.
– Он ее особенно любит, – тихо откликнулась сестра Доменика.
– А как же! Это ведь самое дорогое мясо, – вздохнула сестра Эрколина.
– Я подкупила мясника, – сказала сестра Тереза.
Сестра Доменика отперла дверь кухни пасторского дома. Сестра Тереза зажгла масляные лампы, а сестра Эрколина поставила поднос на разделочный стол в центре комнаты. Мраморный пол сиял чистотой, стены были выкрашены в белый цвет. На полках поблескивали начищенные медные кастрюли. Большая плита и двойная эмалированная раковина располагались под окнами. Кухня в доме священника пахла свежей краской. Здесь редко готовили – монахини приносили еду из монастыря.
Сестра Тереза поставила ужин дона Грегорио на буфет, взяла с полок фарфор, серебро и полотняные салфетки, затем, миновав двустворчатые, свободно качавшиеся взад-вперед двери, прошла в столовую. Сестра Доменика, войдя следом, зажгла свечи в серебряных канделябрах. Парадная столовая была роскошной, ее стены были оклеены обоями в бледно-зеленую полоску, повсюду висели старинные картины в золоченых рамах.
Обеденный стол красного дерева, рассчитанный на двенадцать персон, был отполирован до зеркального блеска. Сиденья стульев монахини вышили вручную – по голубому полю вился узор из веточек ландыша и побегов плюща.
Монахини быстро и молча сервировали ужин для дона Грегорио.
Сестра Эрколина вошла в столовую и посмотрела на карманные часы:
– Я уже могу пригласить дона Грегорио
– Да, сестра. – Сестра Доменика спрятала руки в широких рукавах облачения и заняла место у буфета, глядя прямо перед собой.
Сестра Тереза внесла еду, накрытую серебряным колпаком. Поставив блюдо на льняную подстилку, она присоединилась к сестре Доменике. Сестра Эрколина, войдя в столовую, встала у противоположной стены, лицом к Терезе и Доменике.
Вошел дон Грегорио.
– Помолимся, – сказал он, не глядя на монахинь. Начертав в воздухе крест, он проговорил:
Benedic, Domine,
nos et haec tua dona
quae de tua largitate sumus sumpturi
per Christum Dominum nostrum. Amen [38] .
Монахини перекрестились вместе с ним, дон Грегорио сел, а сестра Тереза вышла вперед, чтобы прислуживать. Она сняла с блюда серебряный колпак и передала сестре Доменике. Затем обе вернулись на прежние места у буфета.
38
Молитва перед едой: «Благослови, Господи Боже, нас и эти дары, которые по благости Твоей вкушать будем, и даруй, чтобы все люди имели хлеб насущный. Просим Тебя через Христа, Господа нашего. Аминь» (лат.).
– Какой чудесный кусок телятины, – похвалил дон Грегорио.
– Благодарю вас, – откликнулась сестра Тереза.
– Чем я заслужил столь обильную трапезу в середине Великого поста?
– Дон Грегорио, вам нужны силы для Пасхальной недели.
– Вы уже составили расписание благословения жилищ, сестра Эрколина?
– Да, отец. Вас будут сопровождать юные ла Пенна и Баратта. Мы подумали, что в этом году вы начнете с Альта-Вильминоре, а потом будете постепенно спускаться все ниже в долину. Игнацио отвезет вас. Мы уже отчистили серебро и приготовили сосуды для святой воды.
– Пальмовые ветви уже прибыли?
– Их везут морем из Греции, ожидаем со дня на день, – заверила его сестра.
– А как покровы для Страстной пятницы?
– Отглажены и сложены в ризнице.
– А мое облачение?
– Висит в ризнице в шкафу. – Сестра Эрколина прочистила горло. – Вы ожидаете гостей на Святой неделе, отец?
– Я послал письмо священнику в Аццоне с предложением отслужить вместе Пасхальную мессу. Как я понимаю, хор репетирует?
– Да, он звучит чудесно. – Сестра Эрколина подошла к сестре Терезе, чтобы наполнить вином опустевший бокал дона Грегорио.
– Сестры, пожалуйста, я бы хотел поговорить с сестрой Эрколиной наедине.
Сестра Доменика и сестра Тереза кивнули и тихо вышли на кухню, закрыв за собой дверь.
– Вы можете сесть, сестра.
Сестра Эрколина выдвинула стул из-за стола и уселась на самый краешек.
– Вы позаботились о юном Ладзари? – спросил он.
– О котором? – невозмутимо спросила сестра Эрколина.
– Эдуардо, – нетерпеливо ответил священник.
– Я послала письмо в семинарию еще несколько недель назад. Они готовы принять его. Эдуардо – очень набожный молодой человек.