Жена чародея
Шрифт:
— Постоять за себя — но против кого? Кому вы бросаете вызов? — Она помедлила. — Тот человек, который попытался напасть на вас вчера…
— Это был несчастный, разумом которого завладела чужая воля. Он, должно быть, и сам толком не понимал, что делает, и никакой ответственности он за это нападение не несет. Боюсь, он всего лишь понапрасну напугал вас, мадам.
— Ах нет, милорд. Совсем он меня не напугал. Когда прямо передо мной как из-под земли вырастает размахивающий ножом безумец, меня это не пугает, а только забавляет.
Грижни не без интереса посмотрев, на нее.
— Во всяком случае, таких людей вам бояться и впрямь
— Я это заметила. Но почему его высочество не любит вас?
— Ему известно, что я распознал его слабость и некомпетентность в качестве правителя. Более того, он и зависит от Избранных, и трепещет перед ними. Хотя и то, и другое не сулит ему ничего хорошего.
— Но вы же не сказали ему об этом в открытую!
— Напрямую не сказал. Но и взглядов своих от него таить не стал. Я, знаете, не царедворец.
«Чего нет, того нет», — подумала Верран. А в ее собственном роду все мужчины были сладкоречивыми дипломатами. И бесстрашная прямота мужа повергала ее прямо-таки в отчаяние. Честность — это, конечно, хорошо, но…
Вслух она спросила:
— А что с Глесс-Валледжем?
— Ищет славы и благосклонности герцога. Умен, тонок и бесконечно подл — такое вот сочетание.
— А Хаик Ульф?
— Он ненавидит и боится Избранных. Ему не нравится их вмешательство в светские дела. Он воин и аристократ, уверенный в том, что все дела государства должны решать аристократы и воины. Воображение у него отсутствует, подлинный ум тоже, я о нем самого невысокого мнения и считаться с ним не намерен, — без обиняков пояснил Фал-Грижни.
Верран была не слишком уверена в справедливости подобной оценки, однако решила держать свое мнение при себе.
— А вот теперь я понимаю, где мы находимся, — сменила она тему. — Мои покои в дальнем конце этого зала.
— Вам, наверное, хочется освежиться, — заметил Грижни, критическим взглядом окинув ее растрепанные одежды. — А потом мы проследуем в главный зал и все мои слуги рады будут приветствовать вас. В зал вас проводит Нид. Вы теперь не боитесь оставаться с ним с глазу на глаз?
Верран, обернувшись, посмотрела на мутанта.
— Нид, — позвала она. — Мне кажется, я могу тебе доверять.
Нид радостно зашипел.
— Вы рассудили правильно, и вы не робкого десятка. Ваше поведение радует меня, мадам.
И не дожидаясь ответа на сделанный комплимент, Фал-Грижни отвернулся от жены и пошел прочь по коридору, предоставив леди Верран в одиночестве поразмыслить над уникальностью своего мужа и его положения в обществе.
Глава 4
За мутантами необходимо было приглядывать. Они были трудолюбивы и неутомимы, но несколько неуклюжи при исполнении домашних дел, требующих определенной точности и сноровки. Отрадным исключением являлись лишь трудовые навыки, связанные с умением прясть, ткать и вязать безупречные узлы. По-видимому, им помогали врожденные инстинкты, связанные с пребыванием в материнской паутине. И леди Верран решила воспользоваться искусством слуг.
Верран находилась сейчас на кухне дворца Грижни. Это было просторное помещение с высокими каменными сводами. Вокруг нее хлопотали мутанты. Все это утро они мастерили эластичные циновки, которыми предстояло
— А не понадобятся ли Вам дополнительные синие ленты? — спросила леди Верран. — Или хватит и тех, что есть?
Мутанты ответили успокоительным шипением. Просто поразительно, как по-разному звучало в разные минуты их шипение и сколько разнообразных чувств оно передавало. Верран обнаружила, что может поддерживать со слугами своего рода беседу. Чем дольше она прислушивалась к их шипению, тем больше похожих на слова и фразы оттенков в нем различала.
Она лишний раз проверила, как подвигается работа.
— Просто загляденье получится, — воскликнула она, и в ответном шипении мутантов ей послышалась признательность. Но они и впрямь заслужили похвалу, потому что дорожки действительно получались замечательными. Им предстояло украсить огромный дворец Грижни с его колоннами и куполами, а сам их рисунок — этакая голубая рябь — олицетворял воды канала Сандивелл; качество же от начала до конца оставалось безупречным.
Сегодня им предстояло проявить и кулинарное искусство. Во дворце ждали к ужину редкую гостью. Сюда обещала прибыть Гереза Вей-Ненневей.
Вей-Ненневей была чародейкой, одной из немногих женщин, допущенных в ряд Избранных, и единственной — входящей в Совет. Тем, что вопреки принадлежности к слабому полу ей удалось занять столь высокое положение, она была обязана своим выдающимся успехам в овладении Познанием. Будь она мужчиной, она, возможно, претендовала бы и на роль председателя. Женщина, обладающая удивительным могуществом, она была последним из личных друзей, который остался у Террза Фал-Грижни.
И хотя бы по этой причине, не говоря уже обо всех остальных, леди Верран хотелось оказать ей особенные знаки внимания. Впрочем, специальные приготовления были призваны порадовать не только ее, но и самого Фал-Грижни. И Верран не сомневалась в том, что они его сумеют порадовать. Конечно, он ничего не скажет, особенно в присутствии гостьи, но несколько удивленно поднимет брови и недолгая вспышка радости в его темных глазах подскажет леди Верран, что ее муж доволен. Никто другой не заметит этого, а Верран заметит. Раз уж она научилась разбираться во всем диапазоне шипения домашних слуг, то и мысли и настроения мужа перестали быть для нее тайной, хоть и выдает он это порой едва уловимыми улыбками и гримасами.