Жена чародея
Шрифт:
Неожиданное титулование «кандидатом» не прошло мимо ушей Бренна.
— Дело не в том, что я неблагодарен, ваша светлость. Но то, о чем вы просите, невозможно.
— Невозможно? Ну и ну! — Валледж глубоко вздохнул. — И такая-то малость представляется невозможной истинному магу? Возможно, ваш прием в число Избранных оказался преждевременным, кандидат Уэйт-Базеф. И наверняка магистр ордена именно так и думает. Но подобные ошибки, даже будучи уже совершены, поддаются исправлению. Полное и постоянное членство вам будет даровано только через год, если вы успешно пройдете
Бренн недоуменно уставился на него.
— На что вы намекаете? Постоянное членство базируется лишь на одном обстоятельстве — на доказанном мастерстве в рамках Познания.
— Вот как? Что ж, может быть, вы и правы, — непринужденно возразил Валледж. — Но так это или не так, покажет время.
Воцарилось недолгое молчание; Бренн продолжал при этом расхаживать по комнате. Размашистость движений молодого человека лишь подчеркивал новый черный плащ, который он носил, как и положено чародею. Наконец он, несколько совладав со своими чувствами, сказал:
— Хочу проститься с вами, ваша светлость. Надеюсь, между нами не возникло никаких недоразумений, ибо я испытываю к вам благодарность и не отрицаю того, что я перед вами в огромном долгу.
С этими словами он устремился к двери.
— Погодите минуточку. — Бренн обернулся, и Глесс-Валледж одарил его сердечной улыбкой. Сейчас ему понадобилось переменить тактику. — Я бы тоже огорчился, если бы наша с вами дружба пошла на убыль. Перед вашим уходом позвольте задать вам один вопрос. Мы говорили о возможном намерении Фал-Грижни провозгласить независимость Избранных от герцогской воли. Как вам кажется, что последует за подобным провозглашением независимости?
Бренн задумался над вопросом.
— Результат предсказать трудно. Но если сопоставить достигнутое Грижни могущество в рамках Познания с характером и успехами герцога, думаю, магистру удастся достигнуть своего.
— Тогда Фал-Грижни станет монархом независимого государства, а мы с вами превратимся в его подданных. — Валледж, разумеется, не упомянул о том, что успешный переворот раз и навсегда положил бы конец его собственным надеждам занять кресло главы ордена. — Вам такое придется по вкусу?
— Никогда! Этот человек не достоин править никем и ничем!
— Но давайте исходить из предположения, что ему далеко не обязательно удастся добиться своего. А что произойдет в противоположном случае?
— Конфликт, это ясно.
— Вот именно. Следует исходить из того, что наш герцог решит постоять за себя. А если так оно и будет, то разразится гражданская война. Ланти-Юм разделится на два вооруженных лагеря, погибнут тысячи людей. А в разгар подобных беспорядков келдхару из Гард-Ламмиса может прийти в голову осуществить вторжение. Вас устраивает подобный поворот событий?
— Конечно же нет, но…
— А теперь давайте допустим, что настоять на своем удастся герцогу, а Фал-Грижни будет повержен. Что тогда?
— Грижни будет унижен, а герцог усилит свой контроль над обществом Избранных.
— Боюсь, все будет гораздо хуже. Избранные как целое начнут восприниматься в качестве предателей. С нашей
— Ваша светлость, стоит ли об этом спрашивать?
— И все же вы отказываетесь и пальцем пошевельнуть во избежание всех этих несчастий. — Голос Глесс-Валледжа загремел обвиняюще, от его всегдашней учтивости не осталось и следа. — Вы, Бренн Уэйт-Базеф, обладаете властью предотвратить подобную опасность и не хотите сделать этого. Вы, и только вы самой судьбой предназначены для того, чтобы стать спасителем всего ордена Избранных, — и вы отказываетесь от собственного предназначения. Так что вы после этого за человек?
Бренн молчал. С собственным предназначением бороться трудно. Он подошел к окну и с отсутствующим видом уставился на воды канала Лурейс.
— Конечно, мой дорогой маг Уэйт-Базеф, — продолжил, смягчив тон, Валледж, — вы осознаете абсолютную необходимость самого тщательного догляда за председателем Грижни. Во благо города и во благо ордена Избранных!
Бренн молчал, мысленно уже сдавшись. Валледж посмотрел на него сузившимися глазами.
— Но если мне удастся раздобыть доказательства измены Грижни, — заговорил наконец Бренн, — и таких доказательств будет достаточно для суда над ним, то что тогда произойдет с его семьей? — На миг замолчав, он резко отвернулся, затем посмотрел Глесс-Валледжу прямо в глаза. — Что, например, будет с его женой?
— С дочерью Дриса Верраса? — удивленно переспросил Валледж. — Вот уж над чем я не задумывался!
Его подлинные намерения по отношению к домочадцам Грижни едва ли понравились бы Уэйт-Базефу.
— Она законопослушная и ни в чем не повинная лантийка. Ее выдали за Фал-Грижни против воли, а с тех пор он приручил ее к себе, используя возможности Познания. Она его беспомощная жертва.
— Понятно. — Валледж испытующе посмотрел на собеседника, а затем кивнул в манере, в которой трудно было заподозрить хоть малейший сарказм. — Да, мне все понятно. Что ж, в таком случае, Бренн, для таких людей, как мы с вами, дело чести спасти эту молодую даму. Спасти любой ценой. Вернитесь же на место и давайте это самым тщательным образом обсудим.
После минутного колебания Бренн вернулся на свое место.
Глава 12
"Ну и что теперь?» — подумала Верран.
Она слышала о последнем указе герцога и практически не сомневалась в том, что ее муж не потерпит подобного вмешательства в дела Избранных. Гвардейцы на острове Победы Неса? Он никогда не согласится на это — никогда!
Фал-Грижни уже собрался из дому. Он распорядился о созыве совещания Избранных в потайном зале, которым пользовались лишь в самых экстренных случаях. Даже Верран он не сказал о том, где находится этот зал. Ожидалось, что он пробудет в отсутствии весь день и, возможно, большую часть ночи. Сопровождать чародея должен был Нид, уже оправившийся от ран.