Жена чародея

Вольски Пола

— Нет, не так, моя дорогая и юная леди Грижни. Как по-вашему, возможная война с Хурбой нас не коснется? А то и война с целой коалицией городов-государств, которые выступят против Ланти-Юма единым фронтом?

— А вы полагаете, что такое действительно может иметь место?

— Я в этом не сомневаюсь. Властители родственных городов-государств ни за что не потерпят захвата власти в Ланти-Юме Избранными — это послужило бы слишком опасным примером для их собственных подданных. Не исключено, конечно, что особо могущественный маг… — и тут Ненневей посмотрела на Фал-Грижни, — …может привести Ланти-Юм к победе в такой войне,

но цена этой победы окажется ужасной.

— Вы умеете убеждать, мадам Ненневей.

— А если я вас все-таки не сумела убедить, то у меня в запасе есть еще один аргумент, и, может быть, самый главный. Заключается он вот в чем: людьми нельзя править посредством Познания. Подобное правление смущает человека, угнетает его, и в конце концов сводит с ума. Людьми должны править такие же люди, как они сами, а вовсе не чародеи. Избранным следует упиваться своей мудростью, но не посягать на трон герцога! А поэтому… — Вей-Ненневей вновь посмотрела на Фал-Грижни. Теперь в ее взгляде можно было прочесть причудливое сочетание сожаления и решимости, — …герцог Повон может этому сильно удивиться, но я заявляю о своей верноподданности ему!

Вскоре после этого Вей-Ненневей удалилась, а Верран осталась наедине с мужем. Грижни был молчалив, и, какое-то время понаблюдав за ним, Верран спросила:

— Как вам кажется, лорд, она права? Относительно опасности для самих Избранных и войны с Хурбой?

— Мне кажется, ее доводы звучат здраво.

— А как насчет всего остального? Вы согласны с нею в том, что людьми нельзя править посредством Познания?

— Согласен, — после некоторого размышления ответил Грижни. — Согласен, что это, возможно, не самый лучший выход. Так или иначе, альтернативы могут оказаться гораздо худшими.

Верран продолжала всматриваться ему в лицо, которое напоминало ей неприступную крепость. Грижни заметил на себе ее чересчур пристальный взгляд.

— Вам хочется обсудить со мною еще что-нибудь, мадам?

— Нет! — Она почувствовала, что начинает краснеть, и устыдилась глупости собственных подозрений. — Но… Террз, вы ведь очень к ней привязаны, не так ли?

Лицо Фал-Грижни утратило всегдашнюю неприступность.

— Я знаю Вей-Ненневей чуть ли не всю мою жизнь. Да, я к ней очень привязан. В такой степени я не привязан больше ни к кому — за исключением вас, мадам.

— Через два месяца ко мне присоединится наш ребенок, — напомнила она мужу, и на его губах заиграла легкая улыбка.. — Дела идут все лучше и лучше, лорд. Необходимо только набраться терпения.

Гереза Вей-Ненневей не знала о том, что ее преследуют. Погруженная в собственные мысли, она не оглядывалась по сторонам. Когда лодочник доставил ее на причал Южного Уитлета, она с отсутствующим видом расплатилась с ним — при этом явно переплатив — и поднялась на набережную. Она наверняка не заметила, что на причале ее прибытия дожидались несколько человек, в плащах с клобуками и что эти люди пошли следом за нею.

Сразу за здешним причалом начинался запутанный лабиринт аллей и пешеходных дорожек. Южный Уитлет, один из самых старых районов города, превратился теперь в излюбленное место жительства художников, философов и алхимиков. Здесь же, на одной из узких улочек, застроенных старомодными домами, жила и сама Вей-Ненневей. Она жила в одиночестве подобно многим другим чародеям.

Никто не следил за тем, как она приходит и когда уходит, никто не задумывался над тем, дома она или нет.

Вечер выдался холодный, светила луна, улицы были почти пустынны. На Вей-Ненневей повеяло первой стужей приближающейся зимы, и она озябла. Ветер скоро утих, но Вей-Ненневей продолжала бить дрожь. Тут-то она и заметила, что ее преследуют. Эти люди шли у нее за спиной уже довольно долго. Могущественному чародею не имело смысла бояться случайных уличных грабителей. Напротив, им самим следовало опасаться женщины, владеющей системой Познания. Возможно, подумала она, эти люди вовсе и не думают ее преследовать. Наверное, они тоже живут в Южном Уитлете, даже по соседству с нею. И тем не менее Вей-Ненневей ускорила шаг. До ее дома оставалось всего несколько ярдов. А уж оказавшись у себя, она запрет дверь, зажжет свечи и почувствует себя в полной безопасности.

Она была уже практически дома. Но шедшие за нею мужчины, тоже ускорив шаг, догоняли ее. Шли они в ногу, шли строгим чеканным шагом, вовсе не присущим каким-нибудь уличным молодчикам. Вей-Ненневей остановилась и посмотрела на них — и они тотчас остановились сами. Их было пятеро — высокие широкоплечие мужчины, все при оружии. На лицах у всех были маски. Самый высокий и широкоплечий был, судя по всему, вожаком; к нему и решила обратиться женщина-маг.

— Не думаю, что вы воры. Так что же вам от меня нужно?

— Нужна твоя жизнь.

Грубый голос показался ей смутно знакомым. Вей-Ненневей улыбнулась.

— Что ж, возьмите ее, если сможете. Но, пожалуй, это окажется трудновато. Вы знаете, кто я такая?

— Да, я знаю тебя, старуха.

— Но знаешь ли ты, кто я по рангу? Или тебя не страшит месть Избранных?

Эта угроза, казалось, испугала одного из нападающих — его рука скользнула на рукоять меча.

Однако на рослого вожака ее слова не произвели ни малейшего впечатления.

— С колдунами и с ведьмами мы разобраться сумеем, можешь не сомневаться.

— Вот как? А приблизиться ко мне ты все равно боишься, и я вижу это. Но скажи, почему это ты решил со мною расправиться?

— Потому что в этом городе станет веселее жить, когда мы выгоним отсюда всех колдунов.

— Ты служишь городу или герцогу? Скажи, тебя послал герцог?

— Хватит разговаривать! У меня нет времени слушать вой старой суки.

Он дал отмашку своим спутникам, и те обнажили мечи.

Вей-Ненневей заговорила тихим голосом. Один из нападающих застонал, выронил оружие, вцепился руками себе в грудь и рухнул наземь. Несколько мгновений он провел в корчах на мостовой, а его спутники, не зная, что делать, беспомощно следили за ним. Наконец он испустил последний крик и умер.

— Я раздавила ему сердце, — непринужденно пояснила женщина-маг. — Как если бы я стиснула его железной рукой. Какое-то время я чувствовала, как оно, сопротивляясь, борется за жизнь, а затем оно внезапно треснуло. Если придется, я обойдусь точно так же с каждым из вас. Эй, ты! — обратилась она к рослому вожаку. — Сними маску!

— Думаешь, ты нас уже победила?

— Так я и думала, что мне знаком твой голос, — ответила Вей-Ненневей. — А теперь я его вспомнила. Командир Хаик Ульф из герцогской гвардии, не так ли? — Ответа не последовало. — Маскарад окончен, Ульф! Можете разоблачиться.