Жена для чародея
Шрифт:
Взгляд Тригга метался между Мариусом и Анатолем, но, как всегда, он подчинился приказу хозяина и, отпустив руки Уилла, отошел в сторону.
Уилл приподнялся на локтях, его грудь тяжело вздымалась и опускалась. Он устремил на Анатоля взгляд, полный облегчения и благодарности. Этот взгляд ужалил Анатоля, словно раскаленный клинок, он-то знал, что сейчас разрушит надежду юноши.
Он пристально посмотрел в глаза Уиллу, прижал ко лбу дрожащие пальцы, чтобы лучше сосредоточиться, и увидел, что лицо Уилла
– Не надо! Пожалуйста, не надо!
Стараясь не слышать этой мольбы, Анатоль сосредоточил свою силу в двух невидимых руках, которые нежно, но с нечеловеческой силой прижали Уилла к столу.
В висках у него застучало, зрение померкло, и как бы издалека он услышал голос Мариуса:
– Анатоль, ты не сможешь…
– Займись своим делом, Мариус, - хрипло проговорил Анатоль.
– : И побыстрее.
Потом все исчезло. Остались только Уилл, темная сила и боль, пульсирующая в голове.
Боль, которая стала еще сильнее, когда раздался первый душераздирающий вопль Уилла.
Тихая ночь опустилась на замок Ледж. Небо было похоже на черный бархат, расшитый бисером звезд. Море мерно дышало, и лунный свет блестел на его поверхности.
Но Анатоль, глядя из окна своего кабинета, видел лишь кромешную тьму, а в ушах у него до сих пор звенели крики и рыдания Уилла. Теперь он мог добавить голос Уилла Спаркинса к другим голосам - тех, кого он проклял своими предсказаниями и не сумел спасти.
Голова все болела от чрезмерного напряжения, а в сердце росло желание поступить так, как он поступал всегда после столь мрачных событий, - бежать от своего наследия, бежать из дома; спрятаться в скалах, как прячутся дикие животные, чтобы зализать раны. Там Анатоль мог кричать во весь голос о своем отчаянии, и никто не слышал его, кроме ночных птиц и волн, бьющихся о берег.
Увы, на сей раз его удерживало данное Медлин обещание никогда больше от нее не убегать. Обещание, которого не следовало давать так же, как не следовало ласкать ее там, на холме, так и не признавшись в своем адском даре.
Проклятый человек вообще не имеет права любить.
Он не знал, когда расскажет ей правду. Но сейчас, когда так болела голова, когда силы почти оставили его, - об этом не могло быть и речи. Он прислонился лбом к стеклу, желая лишь одного - остаться в одиночестве и восстановить силы.
Хотя его чувства сейчас работали вполсилы, он уловил чье-то приближение. Слуга? Неужели нашелся смельчак, рискнувший подойти в этот день к нагнавшему на всех ужас хозяину?
Анатоль поднял голову, стараясь сосредоточиться. Что-то мягкое вошло в его усталый разум, что-то теплое и яркое прорезало царившую в нем тьму.
Медлин.
Едва он успел выпрямиться и хоть немного овладеть собой, как дверь приоткрылась, и Медлин заглянула
– Анатоль, - позвала она, - могу я войти?
– Да.
– Что еще он мог сделать? Только встать поглубже в тень, чтобы она не смогла разглядеть его лицо. С самого возвращения в замок он избегал оставаться с ней наедине, боясь прочесть в ее глазах вопросы, на которые не смог бы ответить.
Медлин шагнула в комнату. Пламя свечей играло на золотистом шелке ее капора, на блестящих мягких волосах, окружало сияющим ореолом ее тонкое лицо сказочной феи. От одного ее вида у Анатоля захватило дух.
Может быть, он не имеет права любить ее, но все же любит…
Медлин подошла ближе, и Анатоль понял, что она тоже очень устала. Пока он трудился над Уиллом, ей пришлось успокаивать близких к истерике девушек и наводить порядок в доме, где все пошло кувырком. И ей это удалось.
Казалось, сам дом успокаивается в ее присутствии. «И в этом вся Медлин, - подумал он с гордостью и нежностью, - она и в аду ухитрилась бы навести порядок».
Ад… Замок Ледж. В такие ночи это было одно и то же. Медлин остановилась у письменного стола, убрала на место выбившуюся из прически прядь… и даже улыбнулась бледной улыбкой.
– Кажется, все угомонились. Даже Уилл лежит спокойнее.
– Хорошо, - пробормотал Анатоль.
– Однако Мариусу пришлось уехать. Его вызвали к дочери нашего арендатора, она заболела. Мистер Тригхорн будет смотреть за Уиллом, и если появятся признаки лихорадки, то Мариус просил, чтобы за ним послали. Ваш кузен очень добрый человек.
– Да.
– На прощание он мне сказал: «Позаботьтесь о нем, Медлин».
– Мог бы и не говорить. Он-то должен знать, что ты сделаешь для Уилла все, что в твоих силах.
– Он говорил не об Уилле.
– Медлин устремила на Анатоля серьезный, открытый взгляд.
– О вас, милорд.
Анатоль мысленно послал ко всем чертям Мариуса вместе с его заботой. Отвернувшись к окну, он проговорил фальшиво бодрым голосом:
– Ничего со мной не случится, дорогая. Медлин обошла стол, встала между Анатолем и темным окном. Убрала с его лица волосы, приложила ладонь ко лбу, и ее нежное прикосновение немного смягчило боль.
– У тебя совсем больной вид.
– Я просто устал.
– Тогда пойдем в постель, - прошептала она.
Сердце Анатоля замерло. Как долго он ждал этих слов, как долго ждал, чтобы Медлин посмотрела на него так! Сегодня днем он торжествовал, потому что твердо знал - он пробудил в ней страсть… но в ее сердце не был уверен вплоть до последней минуты.
Сейчас глаза ее излучали мягкий свет, как будто… как будто она и впрямь его любит. И ему неудержимо захотелось прижать ее к себе, сделать все, что в его силах, чтобы она так смотрела на него всегда.