Жена президента
Шрифт:
А кроме того, Стефани вдруг действительно испугалась. Если бы батарейки ее мобильного телефона не иссякли в самый неподходящий момент, она могла бы позвонить на ранчо и сообщить, что с ней все в порядке.
Ослепительно яркая молния осветила нехитрое убранство единственной комнаты ее скромного убежища. Едва угасала очередная вспышка, мрачная тьма окутывала все вокруг, и тусклый свет фонаря не мог прорезать черную пелену. Стефани обреченно села на койку и стала машинально
Молли была крепко привязана к стволу высокой сосны; Стефани надеялась, что раскидистые ветви укроют лошадь от дождя. Хотя, наверно, оставлять ее под деревьями, которые в любую секунду может сразить молния, было не совсем правильно. Но она уже не могла отвязать лошадь и перевести ее в другое, более безопасное место, потому что хлынул проливной дождь.
Закончив трапезу, Стефани завернулась сразу в несколько одеял и свернулась калачиком на середине койки. Одним из одеял она укрыла голову.
Сильный порыв ветра пронесся сквозь щели по комнате. Казалось, на землю низвергаются сплошные потоки воды. Но когда Стефани, запаниковав, спрыгнула с кровати и открыла дверь, ветер сорвал парик с ее головы и сбросил его вниз. Теперь он валялся на земле, превращаясь в мокрую тряпку. Надо все-таки его достать. Но парик уже был безнадежно испорчен.
Пытаясь успокоиться, Гейб оглядел комнату и увидел Стефани.
Впрочем, сначала он заметил Молли, привязанную к соснам; тревога, охватившая его, сразу утихла.
Кутавшаяся в одеяла, вздрагивавшая от каждого раската грома, Стефани не слышала, как он тихо взбирался по лестнице. И когда он обнаружил свое присутствие, она невольно отпрянула.
— Стефани?..
Каждая клеточка ее тела притягивала его. Вот такой естественной и живой он хотел бы видеть ее всегда, сделать ее частью самого себя и никогда не отпускать.
Гейб приблизился, повинуясь призыву белокурой сирены, которая вдруг повелительно посмотрела на него сияющими, полными страсти голубыми глазами. Его рука сама собой потянулась к ней. И вдруг Стефани отступила.
— Н-не надо ничего говорить, Гейб. Я понимаю, что я натворила. Дождь стихает. Если мы сейчас же поедем на ранчо, клянусь, я тут же заведу автомобиль и уеду от тебя далеко-далеко.
— Не так давно, Стефани, я доверил тебе свою жизнь. Но твое присутствие на ранчо, в особенности с учетом той информации, которую мне сообщил мой отец, вынуждают меня поверить в твою клятву, впрочем, как и в то, что под одеялами тебе тепло.
Он отшвырнул свою шляпу, потом снял перчатки и куртку.
— Не говори так! — закричала она, и ее глаза увлажнились. — Я все сейчас объясню.
— Я уже слышал об этом, поэтому не будем терять время, без конца говоря об одном и том же.
Эти причины всегда казались ему сомнительными. Теперь настало время вырвать у нее правду.
Трудность заключалась лишь в том, что ему все время хотелось к ней прикоснуться, а распускать руки он себе обычно не позволял.
— Будь любезна, просвети меня, как же все было на самом деле…
Затаив дыхание, Гейб ожидал ее объяснений.
Попутно он нащупал на полу старенький велосипедный насос и стал надувать матрас.
Стефани потянулась к нему.
— Ты, кажется, одержим этой идеей. Ты что, и правда считаешь, что у твоего отца и у меня были какие-то тайные дела?..
— Что, если я скажу тебе, как это все выглядело с моей точки зрения? В течение всего года, пока мы были женаты, вы оба выглядели чересчур усталыми. Поэтому я предположил, что у вас интрижка.
Гейб заметил, как напряглась Стефани.
— Ты не имел права так думать обо мне! — Судя по ее дрожащему голосу, она была охвачена ужасом. Но Гейб молчал и Стефани выкрикнула:
— Неужели ты правда так думаешь, Гейб!..
Стефани вот-вот готова была сорваться в истерику, в ее голосе звучало отчаяние. Гейб стиснул кулаки.
— Я клянусь, что в моих словах нет ничего, кроме правды.
Гейба вновь охватила боль, с которой, как ему казалось, он уже давно справился.
— У тебя скверная память, Стефани. Разве так трудно понять, что ты любым способом постараешься скрыть эту связь?
Стефани покраснела, а потом кровь отхлынула от ее лица, отчего ее красота стала совсем неземной.
— Все, что ты говоришь, это полная ерунда, — едва слышно вымолвила она. — Как же ты не понимаешь?
Гейб хотел ей верить, но демон сомнения по-прежнему не отпускал.
— Ты хочешь сказать, что он собирался лишь поиграть с тобой, но поскольку он всего лишь сенатор, тебе понадобилась более серьезная опора?
Глава 10
— Намного серьезнее, — прошептала она.
Его глаза посуровели.
— Наверное, это самое честное из того, что ты когда-либо мне говорила.
— Гейб… — Стефани нашла его руку и стиснула своими ладонями. — Не было такого дня в моей жизни, когда бы я не любила тебя всем сердцем. Разве ты не знаешь, что после того, как устроилась работать к твоему отцу, я завела альбом для газетных вырезок, посвященных тебе?
Гейб выдернул руку.