Жена с проблемами
Шрифт:
– Нашла? – прямо подо мной послышался голос сестры Финонеллы, нашей ключницы.
– Нет, – пискнула Виста. – Я боюсь за нашу Шанталь, – запричитала она. – Что если ее прямо из часовни оборотень похитил… и… и… надругался! – последнее слово она сказала с каким-то странным томным придыханием.
Я нахмурилась.
– Не мели глупостей, – строго приказала Финонелла. – Ты же знаешь, что он не может забрать Шанталь, пока той не исполнится восемнадцать.
– А вдруг он не понимает язык часов! Говорят, оборотни невежественны, и глупы, словно валяные сапожки.
– Да уж не глупее тебя, – огрызнулась Финонелла. –
Послышался тихий шлепок, Виста ойкнула, и они обе, шурша листвой, удалились вглубь сада.
А я, наконец, перевела дух. Выждала еще несколько минут и перевалилась через стену. Лежать на камнях больше не было сил.
Вялая трава приглушила звук падения. Тихий ох сорвался с губ вместе с выбитым из легких воздухом. На несколько секунд я забыла как дышать. Только и могла, что открывать и закрывать рот, глотая насыщенный пряными весенними запахами кислород.
Лишь спустя минуту удалось слегка приподняться на локтях и осмотреться. Предплечья тут же прострелила острая, жгучая боль. Я не сдержалась и глухо зашипела. По коже будто прошлись лошадиным скребком. Руки здорово успели поцарапаться о шершавую стену. Даже грубый рукав шерстяного платья не защитил от острых камней. Но остальные части тела, хвала демиургам, не пострадали, и я вскочила на ноги, подгоняемая страхом и криками, которые то и дело раздавались с той стороны стены.
Монастырь Непорочных дев Демиурга-Аскета прятался в густой чаще Шивонского леса. Столь непроходимой, что даже усталые паломники с трудом находили к нему дорогу. Поговаривали, что сам Демиург-Аскет благословил это место для обители своих верных послушниц и осенил благословением, позволяющим скрыть крепкие стены монастыря от чужих глаз. Возможно, некая доля правды в их словах была. Ибо пока я ругаясь сквозь зубы, продиралась сквозь тесно переплетенные ветки разлапистых кустов, было стойкое ощущение, что меня водит кругами.
Я, конечно, могла пойти знакомой нахоженной тропой, но боялась, что в этом случае меня быстро найдут. Узкая серая дорожка, которой мы раз в месяц добирались в Вигор, чтобы пополнить запасы продуктов и купить необходимые в хозяйстве вещи, заманчиво петляла, огибая самые пышные кусты. Но я была неумолима и твердо шагала в противоположном направлении. Именно благодаря выездам в соседний городок мне и удалось тщательно изучить дорогу и придумать, куда двигаться в первую очередь. И понять, что в Вигор мне пока лучше не соваться.
Голоса монахинь отдалялись, до меня доносились лишь особо громкие окрики, и я понимала, что сестры хоть и вышли за врата обители, но продвинуться глубже в чащу не решаются.
– Глупышки, – хихикнула про себя. До сих пор верят в старые легенды и сказки о лесном народе, А ведь его представителей не видели уже более тысячи лет.
Тем не менее сказания о фей-ир до сих пор повергали в дрожь моих сестриц по призванию. Рассказанные хриплым шепотом – нередко именно моим – легенды, о том как фей-ир заманивают доверчивых путников в свои сказочные чертоги и вынимают душу, надолго лишали сна впечатлительных послушниц. Половину рассказов, к слову, я выдумывала сама и не стеснялась представлять на оценку публики.
Нет, я отнюдь не была так жестока, чтобы находить удовольствие в запугивании до смерти своих подруг. Мне просто нужно было, чтоб они поменьше ходили в лес. Их суеверный страх
Я бы с большим удовольствием отправились в Тито. Он находится чуть дальше и на западе, но дорогу к нему я знала лишь по карте и, честно говоря, боялась заблудиться. Лучше уж знакомый Вигор.
Деревья понемногу редели, сквозь просвет уже проглядывались края небольшого оврага и широкий ствол огромного дуба. Месяц светил, словно второе солнце, и его холодного бледного света хватало, чтобы рассмотреть знакомые места. Спустя несколько минут, я, как и рассчитывала, выбралась к отвесному краю оврага. Осторожно, цепляясь за разлапистый куст орешника, спустилась на несколько шагов и пролезла под корни дерева. Не многие бы догадались, что узловатые отростки надежно скрывают уютное убежище внутри полого ствола гигантского дуба.
Это замечательное место я нашла еще года два назад и понемногу обустраивала, как перевалочный пункт в своих скитаниях. Тут у меня была припрятана запасная одежда, чуть-чуть провизии и, самое главное – краска для волос. Мои каштановые кудри нужно было срочно осветлить. Все будут искать беглую темноволосую монахиню в одежде послушницы, но никак не блондинистую селянку в простецком льняном платье сизо-голубого цвета.
Стыд до сих пор терзал, когда вспоминала, каким образом мне достался этот наряд. И я уже десять раз попросила прощения у Великого Демиурга, стирая колени об твердый пол часовни. Да и монета, оставленная в тазу для белья, должна была компенсировать стоимость наряда той милой девушке, которая так неосмотрительно оставила его на подворье и на несколько минут скрылась в доме.
Я снова возвела глаза к небу и прочитала легкую молитву, прося прощения за все прегрешения, которые совершила и собиралась совершить. И, тихонько вздохнув, приступила к делу.
Смешав в небольшой ступке корень сировника, жгучую воду и еще несколько ингредиентов, принялась наносить получившуюся кашицу на волосы. Таким способом пользовалась моя гувернантка, мадам Дюваль. Отчего-то этой особе казалось, что светлые волосы признак аристократизма. Глупость полнейшая, но ее странная убежденность оказалась для меня весьма полезной.
Справившись со всеми делами и перекусив черствым хлебом и сыром, я, свернувшись клубочком и накрывшись плащом, наконец, могла позволить себе немного отдохнуть. Краску нужно держать долго, как раз к утру все должно быть готово.
Глава 2
Разбудило меня ощущения жжения. Кожа головы пылала, будто ее всю ночь стегали крапивой. Спросонья трудно было понять, откуда такой дискомфорт. В первые секунды и вовсе казалось, что я в своей келье и позорно проспала утреннюю мессу. Лишь едва заметный, притаившийся пугливой мышкой в укромном уголке сердца восторг тлел раскаленным угольком. Воспоминания постепенно всплывали в голове обрывочными картинками и возвращали в реальность. И радость уже более смелой волной затопила сознание. Мне удалось! Я таки сбежала. Сбежала, спряталась и перекрасила волосы.