Женщины могут все

Робертс Нора

Здешнее совершенство, небрежно-элегантный стиль и абсолютный порядок слегка пугали Дэвида. Но он был уверен, что вскоре дети это исправят. Кем-кем, а аккуратистами они не были. Вскоре все содержимое их шкафов будет кучей валяться на полу, и тогда они почувствуют себя как дома.

Подумав о том, что надо распаковывать вещи, Дэвид подошел к окну и выглянул наружу. Пилар была права. Зрелище было ошеломляющее. Теперь все это принадлежало в какой-то степени ему. Он должен был оставить здесь свой след.

Мадди вышла из своей

спальни, расположенной дальше по коридору. После спора с Тео из-за комнаты она пыталась держаться небрежно, однако была наверху блаженства. Впервые в жизни ей не придется делить ванную с идиотом братцем. На стенах красовались огромные темно-синие и темно-красные цветы; когда она станет принимать ванну, то будет воображать, что находится в каком-то заколдованном саду.

А в спальне стояла огромная кровать с пологом на четырех столбиках… Мадди заперла комнату, чтобы насладиться всеми этими чудесами в полном уединении.

С другой стороны, если она выглянет в окно, то не увидит знакомого нью-йоркского пейзажа. Не сможет позвонить подруге и поболтать по душам. Не сможет пойти в кино, когда захочется. Не сможет делать множество привычных вещей…

Ощущение бездомности было таким сильным и острым, что засосало под ложечкой. Поделиться им она могла только с Тео. Выбор не самый удачный, но ничего не поделаешь.

Она порывисто распахнула дверь его комнаты. Тео лежал на кровати и перебирал струны гитары. В комнате уже царил хаос; Мадди была уверена, что так и будет до тех пор, пока брат не уедет в колледж.

Он был настоящим поросенком.

— Подразумевалось, что ты будешь распаковывать вещи.

— Подразумевалось, что это не твое дело.

Она подошла к кровати и легла в ногах у Тео лицом вниз.

— Здесь нечего делать.

— Дошло наконец?

— Может быть, папе здесь осточертеет и мы вернемся домой.

— Не надейся. Ты видела, как он расстилался перед этой старухой? — Поскольку Тео тоже страдал от ностальгии, он отложил гитару и заговорил о том, что вызывало его жгучий интерес — Что бы это значило?

— Он разговаривал как в кино. Помнишь, как он выглядит, когда надевает деловой костюм? — Мадди перевернулась на спину — Сейчас он говорил в точности так же. Теперь уже ничего не будет как прежде. И ты видел, как он пялился на эту женщину.

—Что?

— На Пилар. Что это за имя?

— Наверно, итальянское или что-нибудь в этом роде. Пялился? Что ты хочешь этим сказать?

— Он положил на нее глаз.

— Брось.

— О господи! Мальчишки никогда ничего не замечают. — Чувствуя свое превосходство, она села и отбросила волосы за спину — Он рассматривал ее.

— Ну и что? — Тео слегка подвинулся и пожал плечами — Он и раньше так делал. Держу пари, даже спал кое с кем из них.

— Да неужели? — саркастически спросила девочка, сползла с кровати и подошла к окну. Тоскливый пейзаж. Только дождь и лозы, лозы и дождь… — Если

он переспит с дочерью своего Росса, его застукают, уволят, и мы вернемся домой.

— Куда домой? Если он потеряет работу, нам будет некуда податься. Пора взрослеть, Мадци.

Девочка понурилась.

— Паршиво.

— Что и говорить…

Примерно то же чувство испытывал и Тай, когда София притащила его на совещание, которое она называла «мозговой атакой». Она носилась по отделу рекламы, сыпала именами, бурно жестикулировала, здоровалась, отдавала распоряжения и рассылала письменные сообщения.

Конечно, ни одного имени Тайлер не запомнил, а все лица слились у него в одно туманное пятно. Он пытался идти в ногу с Софией, но тщетно. Эта женщина была быстра и неуловима, как шаровая молния.

Наконец в комнате осталось всего три человека. Они казались Таю типичными городскими крысами. Строгие костюмы, строгие прически, очки в тонкой оправе и ноутбуки. Две женщины, один мужчина. Все молодые и красивые. Он не смог бы запомнить, кто есть кто, даже под страхом смертной казни: имена у всех были двуполые.

Он держал в руке чашку с прекрасным кофе, который ему вовсе не хотелось пить. Все говорили одновременно и жевали бисквиты.

У Тая отчаянно разболелась голова.

— Нет, Крис, мне нужно что-то тонкое, но сильнодействующее. Образ с мощным эмоциональным посылом. Трейс, быстро набросай мне пару. Молодые, непринужденные, лет двадцати пяти — тридцати. Отдыхают на крыльце. Сексуальные, но не слишком.

Поскольку за карандаш и блокнот взялся мужчина с растрепанными светлыми волосами, Тай понял, что это и есть Трейс.

— Закат, — продолжила София. Она встала из-за стола и начала расхаживать по комнате. — Конец дня. Оба работают, детей нет. Энергичные, но не чересчур.

— Качалки, — предложила бойкая брюнетка в красном костюме.

— Очень уютно. Очень по-сельски. Может быть, это их любовное гнездышко, — сказала София. — Яркая обивка. На столе свечи. Восковые. Не тонкие.

Она наклонилась над плечом Трейса и промычала что-то одобрительное.

— Неплохо, неплохо, но сделай-ка вот что… Пусть они смотрят друг на друга. Ее нога лежит у него на коленях. По-дружески интимно. У него закатаны рукава. Она в джинсах… нет, в хаки. София села на край стола, надула губы и задумалась.

— Я хочу, чтобы они беседовали. Спокойно и мирно. Наслаждаясь обществом друг друга после трудового дня.

— Один из них наливает вино. Держит бутылку.

— Попробуем. Ну что, Пи-Джей, набросаешь?

Бойкая брюнетка кивнула и взялась за блокнот. Стало быть, Пи-Джей — это она.

— Вам понадобится вода. — Вторая женщина, рыжая, подавила зевок. Судя по всему, происходившее вызывало у нее досаду.

— Кажется, мы разбудили Крис, — мягко сказала София. Тай заметил, что рыжая блеснула глазами, но тут же прикрыла их ресницами.