Женщины президента
Шрифт:
— Снова?! — заорал, уже не сдерживаясь, Артем. — Тебе не надоело мучиться самой и мучить других? Ты корчишь из себя страдалицу и незаслуженно обиженную и оскорбленную уже не первый год! У нас в доме давно сильно попахивает мелодрамой! Когда это кончится?! Я работаю с утра до ночи!..
— Я вижу, как ты тут без меня работаешь! — заметила Настя и резко отключилась.
Минуту посидела тихо. В общем, ничего особенного не случилось… Вечно ей мерещатся всякие ужасы в виде пышных блондинок в зеленом или длинноногих брюнеток в красном…
Настя
Внезапная резкая боль в спине будто сломала Настю пополам и заставила лечь на пол. Настя уткнулась лицом в ковер. Полежав несколько минут, она попыталась встать. Но злая, незнакомая раньше, режущая боль снова бросила ее, теперь уже на бок. Она не могла ни пошевелиться, ни разогнуться, отодвинув колени от живота. Настя попыталась вступить в сражение с болью, но силы оказались слишком неравны. Какие там битвы…
Сначала она проиграла боли любые, даже самые слабые движения, а потом вдох, превратившийся в едва заметное, чуточное всасывание воздуха, как сок через трубочку Боль — и только она одна! — на правах полновластной хозяйки жестоко ограничила воздух в легких, просто пока не давая умереть. Она сковала и зажала Настю в свои грубые объятия, как насильник в душном лифте, и явно не собиралась отпускать.
Насте стало страшно. До телефона ей не доползти, да и подключить его она сейчас не в состоянии.
Зачем она оставила мобильник в коридоре?.. У нее есть один-единственный выход — лежать так, по возможности неподвижно, калачиком-эмбрионом, чтобы не тревожить эту мучительную, горячую боль, и ждать, пока приедет с работы Артем. Но он всегда возвращается очень поздно… И потом… Потом, она должна, просто обязана встать до его прихода. Самостоятельно.
Настя знала, что Артем давно уже молча раздражается на самое маленькое ее недомогание, стараясь сдерживаться из последних сил. Он рассчитывал на невесту с приданым, он выиграл в жизненную лотерею на редкость удачную жену, но она оказалась слабенькой от природы. Настя довольно легко простужалась, не выносила больших нагрузок, часто доставала из семейной аптечки болеутоляющее… Никогда не болевшему Артему все это казалось дурью и дикостью.
— Выплюнь таблетку и пойди лучше прошвырнись по окрестным дворам! — советовал он бледной от головной боли жене. — А то, не ровен час, отравишься всякой аптечной дрянью! Килограммами лопаешь! Настя старалась Артему своими болячками не докучать, но он сам прекрасно видел ее больные глаза и нервно перекрученные пальцы. Он готов был ей помочь, выручить в любой момент, но как лучше это сделать?! Бросить фирму и варить дома суп?! Нянчить Сашку?! Он и так при каждом удобном случае выхватывал дочку из Настиных рук и отправлялся с ней гулять. А предлагать Насте снова вернуться к няням он не хотел: каждое его подобное предложение рассматривалось
Настя попробовала еще раз пошевелиться. Может быть, это все-таки получится?.. Боль не позволила даже чуточку разогнуться. Она собиралась остаться на этом поле боя победительницей. Настя уткнулась подбородком в колени и заплакала.
Артем открыл дверь в квартиру и удивился странной, подозрительной, нехорошей тишине. Куда это подевалась Анастасия? Или заснула?..
— Настя-я! — крикнул он.
Молчание…
Он заглянул на кухню, потом в детскую и гостиную. Никого… Очевидно, обозлилась и уехала на дачу.
Ну и ладно… Меньше проблем. Во всяком случае, пока. Он снял ботинки и носки и прошлепал в ванную: он очень любил, с самого детства, ходить босиком.
— Тема… — донеслось до него слабое, еле слышное.
Он бросился в спальню и увидел Настю на ковре: несчастную, сжавшуюся в позе зародыша, с зареванным, опухшим от слез лицом.
— Настена! — бормотнул он в недоумении.
Ей всегда нравилось, когда он ее так называл.
— Настена, что с тобой?! Зачем ты улеглась на пол? Почему ты мне не отвечала?
— Я отвечала… — пролепетала она. — Но ты не расслышал в прихожей… Я не могу сама встать… Уже давно… Мне больно двигаться…
Артем рванул жену на себя, легко поднял и бережно уложил на кровать. Настя застонала. Какая она бледная, слабая, замученная… И, кажется, даже еще истончилась за один день. Впрочем, исхудать она могла и на даче. Ссохнуться от замучившей ее ревности.
Жену стало жалко, но всего лишь на одно крохотное, тотчас бесследно исчезнувшее, канувшее в вечность мгновение. Слишком короткое, чтобы его можно было воспринимать всерьез.
Тарасов давно устал от необходимости постоянно сочувствовать. Жена недомогала чересчур часто, тем самым обесценив всякое сопереживание и превратив Артема в какой-то домашний автомат, привычно полуравнодушно реагирующий на внешний раздражитель — как турникет с готовностью распахивает дверки, завидев магнитную карточку.
— Где тебе больно?
— Спина… — прошептала Настя.
— А-а! — облегченно выдохнул Артем. — Это радикулит! Ерунда! Сейчас подправим и вылечим! У тебя когда-нибудь раньше болел позвоночник? Тяжелое двигала? Ну да, мебель не так стоит! Это от безделья! Загорелось? Меня дождаться не могла? Нерв защемило! Я испугался, думал, живот!
— А живот страшнее? — слабо спросила неподвижная Настя.
— Смотря какой живот, — уклончиво хмыкнул Артем. — Сейчас я вымою руки и тебя разомну. Сразу будет легче.
Настя испугалась:
— Ты меня сломаешь! Разве ты умеешь делать массаж? Нужно врача! Позвони папе!
Артем скривился: опять папа! Они просто шагу без него сделать не в состоянии…
— Справимся без папы! Хотя у нас с тобой всегда труба пониже и дым пожиже… Лежи смирно! — распорядился он.
— Я по-другому и не могу! — прошептала Настя.