Женщины президента
Шрифт:
Она сделает ему немалые деньги. А там посмотрим…
— Что ж ты будешь сидеть одна в квартире? — не унималась мать. — Здесь все твои родные, все тебя любят и помнят…
Как же — очень любят… И помнят… Когда нужны деньги или помочь кого-то устроить… Вот дети немного подрастут — и начнется… Правда, до сих пор к Жанне, как ни странно, никто ни с одной просьбой не обращался. Видно, совсем замшели в своем убогом городке близ текущей издалека Волги.
Оно и к лучшему. Отказывать родным нелегко даже Жанне.
— У меня тут есть одна соседка, — объяснила Жанна. — Может,
Мать вздохнула: она не поверила в ее приезд.
— Ты звони, доченька, — попросила она. — И пиши! Мы твои письма всегда читаем все вместе! И соседи заходят послушать, как ты живешь.
Ну да, всей деревней!.. Вообще писать после такого известия не захочешь!.. Только здравствуй и прощай! И две фразы посередине о погоде в Москве. Зачем это нужно, чтобы о ее жизни знали все соседи?!
Жанна попрощалась, отсоединилась и тотчас набрала номер соседки. Бывшая мидовская леди жила на пенсии одиноко и, кажется, действительно привязалась к Жанне как к своему некоему подобию.
— Ольга Николаевна, добрый вечер, это Жанна!
А вы не возражаете встретить со мной Новый год?
Я уже накупила разных вкусностей…
— Вы прямо прочитали мои мысли! Я собиралась предложить вам то же самое! — обрадовалась соседка. — Приходите ко мне, Жанночка, завтра часов в девять. Или пораньше. Посидим, поболтаем… Я так люблю с вами говорить!
— Спасибо, — поблагодарила Жанна. — Обязательно!
Не ехать же ей в родные пенаты любоваться вечно сопливыми племянниками и выслушивать планы братьев — будущих защитников родного Отечества!
Да и потом… Потом, она вынашивала и сочиняла кое-какие, пока очень смутные личные проекты, касающиеся президента… Так, ничего особенного… Просто примерка. Пусть даже допуск к телу запрещен…
Умная баба, Жанна хорошо понимала, что на одной Юльке он, околдованный сексом и ослепленный желанием, не остановится. Жена вообще не в счет. Но Жанна не учитывала других заинтересованных лиц.
Артем увидел невеселую Юлькину мордашку и стиснул кулаки. Ну что он может сделать для нее?!
Не оставит ведь тридцать первого семью и не бросится на Ленинградский проспект, чтобы выпить с Юлькой по бокалу паршивого шампанского?!.
— Я бы эти праздники взял да отменил… — пробормотал Тарасов, когда кислая Юлька заглянула к нему с какой-то бумагой. — Только ради тебя!
— Не в вашей власти, шеф! — отозвалась Юлька. — Буду встречать с Бланкой! Она уже мается в предвкушении новогодних программ. Я привыкла!
Президент спрятал глаза. По обыкновению, в любимый стол.
— А почему бы тебе не слетать на неделю в Европу? Я все-таки не очень тебя иногда понимаю… Полетишь на «Боинге»!..
— Ни за какие коврижки… Только на «Путинге», — пробурчала Юлька. — Телефон уже оборвали… Я думаю, мы с тобой увидимся первого или второго. Ты все же вырвешься ко мне…
Вот этого он и боялся. Боялся и ждал… Потому что не ждать невозможно…
— Я думаю, второго, — уклончиво пробормотал он, не отрывая глаз от стола. — Выспимся… Хотел еще сбегать с ребятами на лыжах… Звали…
Каждое
— Успеешь… — рассеянно согласилась Юлька. — Ты все успеешь, шеф… Тебе не привыкать!..
И хихикнула.
Тридцать первое пролетело суматошно, суетливо, переполненное звонками-поздравлениями, вкусными коробками, бутылками шампанского, запахами свечей и хвои, осыпающейся со сверкающей огнями елки, визитом Деда Мороза со Снегурочкой, визгом и смехом счастливой Таньки…
Хлопотали родители, на ходу привычно перебрасываясь со свекровью и свекром милыми колкостями по поводу воспитания единственного на шестерых ребенка. Простуженный Виталий обиженно сопел носом и недоверчиво, подозрительно приглядывался к возбужденной беготне жены. Она его, казалось, не замечала, лишь изредка на бегу рассеянно справлялась о здоровье и равнодушно предлагала напоить аспирином.
Жена была вызывающе, неподражаемо хороша в новом, чересчур декольтированном, по мнению Виталия, платье. Для кого весь этот выпендреж? Для Танькиного Деда Мороза?! Но саднящее, сухое горло .и налившиеся гриппозной болью виски не давали Виталию по-настоящему сосредоточиться на необычном поведении жены. Он на все махнул рукой, закутался в спальне теплым клетчатым пледом и попросил разбудить его в одиннадцать.
Новый год встретили как обычно, но утром Валентина неожиданно проснулась в девять и стала куда-то собираться. Виталий вытащил лохматую голову из-под пледа и настороженно спросил:
— Ты что, уходишь?
— У нас лыжная прогулка! Массовое мероприятие! Всем офисом едем в лес! — объявила Валентина, натягивая спортивный костюм. — Хотим проветриться.
— Странно, что не на Северный полюс! — буркнул Виталий и снова лег. — Массовое помешательство! Бабский психоз! Федор Конюхов случайно не с вами? Правильно теща говорит: все бабы под тридцать потихоньку начинают сходить с ума! И ты тоже на лыжах поехала! Доездишься! Хорошо, что у нас есть кому присмотреть за Танькой…
— И за тобой! — съязвила Валентина. — Лечись, пей аспиринчик и согревай нос и ноги! Вернусь к вечеру и привезу тебе заснеженную ветку с лесной елки. А Конюхов — он специалист по волнам по морям. Учти на будущее, эрудит! Поцелуй за меня Таньку, когда проснется!
Виталий махнул рукой на полоумную бабу и нырнул под плед.
Дом еще спал. Валентина осторожно прошла по коридору, надела лыжные ботинки, принесла с лоджии с вечера приготовленные лыжи и внимательно оглядела себя в зеркале. Да, ©на еще очень ничего себе… Тридцать лет?! Смешно, какие это годы! А потом, ей до тридцати осталось больше полутора лет.
Мама любит все преувеличивать.
Валентина тихо закрыла за собой дверь и вызвала лифт. Он тихо удивился, кому там так неймется, поскольку тоже собирался отдыхать в утро нового года, но на вызов послушно приехал. Темные окна подъезда наблюдали, как безумная Валентина, скользя непривычными к обычной дороге лыжными ботинками, перешла улицу и остановилась на углу. Обрадованный ее появлением, скучавший от безлюдья ветер, развлекающийся лишь ударами в стекла, тотчас злобно хихикнул, плюнул в лицо грязным снегом с крыши.