Женщины
Шрифт:
– Пока у тебя нога не заживет? А как же мне до тех пор быть?
– Я с тобой в «морской бой» поиграю.
Лидия завопила. Машина пошла зигзагами по всей улице.
– ТЫ СУКИН СЫН! Я ТЕБЯ УБЬЮ!
На полной скорости она заехала за двойную желтую линию, прямо во встречное движение. Завыли клаксоны, и машины бросились врассыпную. Мы мчались против течения, встречные шкурками счищались влево и вправо. Потом так же резко Лидия свернула обратно через разделительную линию на ту полосу, которую мы только что освободили.
Где же полиция? – подумал я. Почему, когда Лидия что-нибудь вытворяет, полиция испаряется?
– Хорошо, – сказала
Остаток пути мы проехали без разговоров. Возле дома я вытащил чемодан, взглянул на Лидию, сказал:
– До свиданья.
Она беззвучно плакала, все лицо мокрое. Она резко тронулась в сторону Западной авеню. Я вошел во двор. Еще с одного чтения вернулся…
Я проверил почтовый ящик и позвонил Кэтрин, которая жила в Остине, штат Техас. Казалось, она по-настоящему рада слышать меня, а я был рад услышать ее техасский выговор, этот высокий смех. Я хотел, чтобы она приехала ко мне в гости, я заплачу за билет в обе стороны. Мы съездим на бега, поедем на Малибу, мы… все, чего она пожелает.
– Но, Хэнк, разве у тебя нет подружки?
– Нет, никого. Я затворник.
– Но ты ведь всегда в стихах пишешь о женщинах.
– То в прошлом. Сейчас настоящее.
– А как же Лидия?
– Лидия?
– Да, ты же мне про нее рассказал.
– Что я тебе рассказал?
– Ты рассказал, как она избила двух других женщин. Ты и меня ей позволишь избить? Я ведь не очень большая, знаешь ли.
– Этого не будет. Она переехала в Феникс. Говорю тебе, Кэтрин, ты – самая исключительная женщина, которую я искал. Пожалуйста, верь мне.
– Мне надо будет договориться. Нужно, чтобы кто-то за моей кошкой присмотрел.
– Хорошо. Но знай одно: тут все чисто.
– Но, Хэнк, не забывай, что ты мне рассказывал о своих женщинах.
– Что рассказывал?
– Ты говорил: «Они всегда возвращаются».
– Это просто треп мужской.
– Я приеду, – сказала она. – Как только тут все улажу, забронирую билет и скажу тебе номер рейса.
Когда я был в Техасе, Кэтрин рассказала мне о своей жизни. Я был лишь третьим мужчиной, с которым она спала. Первыми были ее муж, один алкаш – звезда ипподрома, – и вот теперь буду я. Ее бывший, Арнольд, каким-то образом занимался шоу-бизнесом и искусством. Как у него получалось, я в точности не знал. Он постоянно подписывал контракты с рок-звездами, художниками и так далее. Бизнес его на 60 000 долларов погряз в долгах, но процветал. Одна из тех ситуаций, когда чем глубже в заднице, тем лучше живешь.
Не знаю, что случилось со звездой ипподрома. Наверное, просто сбежал. А затем Арнольд подсел на кокаин. Кокс изменил его в одночасье. Кэтрин говорила, что перестала его узнавать. Сущий ужас. На «скорой помощи» – в больницу. А на следующее утро он сидел в конторе как ни в чем не бывало. Потом на сцену вышла Джоанна Дувр. Высокая статная полумиллионерша. Образованная и полоумная. Они с Арнольдом начали делать бизнес вместе. Джоанна Дувр торговала искусством, как некоторые торгуют кукурузными фьючерсами. Она открывала неизвестных художников на пути к славе, по дешевке скупала их работы и продавала втридорога после того, как их признавали. У нее был на такое глаз. И великолепное 6-футовое тело.
33
Через день или два около часу дня мне в дверь постучали. На крыльце стоял художник, Монти Рифф, – так он меня известил, во всяком случае. Еще он сообщил, что я, бывало, надирался с ним вместе, когда жил на авеню Делонгпре.
– Я вас не помню, – сказал я.
– Меня Ди Ди привозила.
– А, правда? Ну заходите. – У Монти с собой была полудюжина пива и высокая статная женщина.
– Это Джоанна Дувр, – представил он.
– Я не попала на ваши чтения в Хьюстоне, – сказала она.
– Лора Стэнли мне про вас рассказала, – ответил я.
– Вы ее знаете?
– Да. Но я переименовал ее в Кэтрин, в честь Кэтрин Хепберн.
– Вы ее в самом деле знаете?
– И довольно неплохо.
– Насколько неплохо?
– Через день-два она прилетает ко мне в гости.
– В самом деле?
– Да.
Мы допили полудюжину, и я вышел прикупить еще. Когда я вернулся, Монти уже свалил. Джоанна сказала, что у него встреча. Мы заговорили о живописи, и я вытащил кое-что свое. Она взглянула и решила, что парочку, пожалуй, купит.
– Сколько? – спросила она.
– Ну, сорок долларов за маленькую и шестьдесят за большую.
Джоанна выписала мне чек на сто долларов. Затем сказала:
– Я хочу, чтобы ты со мною жил.
– Что? Это довольно неожиданно.
– Оно того стоит. У меня есть кое-какие деньги. Только не спрашивай, сколько. Я даже придумала, почему нам следует жить вместе. Хочешь, скажу?
– Нет.
– Во-первых, если бы мы жили вместе, я бы взяла тебя в Париж.
– Ненавижу ездить.
– Я бы показала тебе такой Париж, который бы тебе точно понравился.
– Дай подумать.
Я наклонился и поцеловал ее. Потом поцеловал еще раз, чуть дольше.
– Блядь, – сказал я, – пошли в постель.
– Ладно, – ответила Джоанна Дувр.
Мы разделись и завалились. В ней было 6 футов росту. До этого у меня бывали только маленькие женщины. А тут странно – докуда ни дотянись, там еще и еще. Мы разогрелись. Я подарил ей 3 или 4 минуты орального секса, затем оседлал. Она была хороша – она в самом деле была хороша. Мы подмылись, оделись, и она повезла меня ужинать в Малибу. Рассказала, что живет в Галвестоне, Техас. Оставила номер телефона, адрес и сказала, чтобы я приезжал. Я ответил, что приеду. Она сказала, что насчет Парижа и всего остального она серьезно. Хорошая поебка была, и ужин тоже отличный.