Женушки из Бата
Шрифт:
Он обратил внимание на то, что Ротвейлер держит в руках торт. Торт показался ему знакомым. Затем он понял, почему. Это был тот торт, который он купил для акции.
– Этот торт, мистер Файн, — громким голосом сказала Ротвейлер, протягивая его Хьюго.
– Да? — улыбнулся Хьюго. Он задумался, что с ним не так. Ведь это был самый большой, самый яркий и самый аппетитный из всех, которые предлагались в супермаркете. Однако, судя по лицу Ротвейлера, с ним что-то явно оказалось не так.
– Насколько я понимаю, ни вы, ни миссис
Хьюго молчал, поскольку на мгновение его отвлек появившийся в голове образ Аманды перед плитой. В смысле не для того, чтобы оценить ее внешний вид. Отдавая торт, Хьюго вынул его из коробки, чтобы свести к минимуму покупной вид. Но сахарные фигурки героев мультфильмов Диснея на поверхности, вероятно, все равно его выдавали.
– Э-э-э… нет, — признался он. — Он покупной.
– Орехи, мистер Файн.
– Из «Сейнзбериз», — просяще продолжал Хьюго. — У меня где-то сохранился чек, — он стал хлопать по карманам в поисках бумажника.
Выражение Ротвейлера сменилось с неодобрительного на раздраженное.
– Я имею в виду, мистер Файн, что раз вы не пекли его дома, то вы не знаете, есть ли в торте орехи?
– О-о. Э-э-э. Нет.
– Вы знаете, мистер Файн, что может случиться с детьми, если там есть орехи?
— М-м-м, да. — Хьюго вроде бы что-то слышал про орехи, но помнил смутно.
– Значит, вы в курсе, что орехи могут привести к смерти детей?
– О Боже. Правильно, да. О-о, дьявольщина.
– Значит, вы поймете, почему я прошу вас забрать торт. Сожалею, но он не подходит для акции, проводимой «Цыпочками».
– О-о. Понятно. Хорошо. Да.
Расстроенный Хьюго с трудом взял торт, потому что уже держал Тео. Как и следовало ожидать, Тео очень заинтересовался кондитерским изделием и попытался его ухватить. Его отец теперь убедился, что казавшийся невинным бисквитный бутерброд на самом деле в сто раз более фатален, чем болиголов, и отчаянно пытался держать торт подальше от пытающегося дотянуться до него ребенка. Но, по крайней мере, это отвлекло Тео от обычных рыданий при расставании.
К тому времени, как Хьюго, наконец, приехал на работу, он чувствовал себя так, словно не спал несколько дней и принял больше вызовов и преодолел большее количество препятствий, чем рыцари Круглого стола. Он с тоской вспоминал дни, когда его самой важной утренней встречей было долгое сидение на горшке с вчерашними газетами.
И он знал, что его ждет еще большее количество проблем. При виде Нейла, гневно глядящего на него сквозь стеклянную дверь кабинета, Хьюго вспомнил, что Сью говорила о лишенных сочувствия начальниках. Инцидент с бахилами был ужасным. Ему предстояло многое сделать, чтобы восстановить репутацию. Только какая- нибудь блестящая продажа типа станционного домика может вернуть благосклонность начальства.
Хьюго порылся в рабочихпапках. Учитывая количество проблем, которые недавно навалил на него Нейл, работа вызывала
Хьюго вздохнул и постучал карандашом по письменному столу. Должен быть какой-то способ решить эту проблему. Труднее всего было с гарантированно не разведенным продавцом. Как ему копаться в прошлом клиентов, лезть в их личную жизнь, чтобы это выяснить?
Он достал еще несколько бумаг из проблемной папки. Среди них оказались документы на «Фирт», объект в одном из самых престижных мест Бата, стоящий в ряду других георгианских особняков. Он продавался плохо из-за огромной цены, которую требовал владелец. Это был архитектор по имени Тарквин, самый яркий, вычурный и бросающийся в глаза педераст, которого Хьюго когда-либо видел. Очевидно, причиной переезда было расставание с давним любовником. Тарквин больше не желал оставаться в доме, «полном воспоминаний», как он сам выразился. Он также сказал, что они «дико скандалили в каждом углу каждой комнаты».
Хьюго слегка улыбнулся, вспоминая, как Тарквин семенил по дому, как жеманно держался во время оценки и явно играл на публику. Хьюго улыбнулся шире. У него в голове начала сформировываться мысль. Нельзя ли убить двух прихотливых птиц одним камнем? Он снял телефонную трубку.
– Тарквин?
– C ' est moi , мой сладкий. А кто это? О, божественный Хьюго. Отлично! Просто великолепно. Скажи мне, дорогой, ты продал мое маленькое гнездышко или нет?
— У меня есть клиент, который может им заинтересоваться. Но я вначале должен уточнить у вас несколько вещей.
– Очень интересно. Задавай свои вопросы, сногсшибательный!
– «Фирт». У него есть какой-то номер?
– Раньше был, дорогой, но я подумал, что номер — это так скучно! Поэтому я назвал его в честь божественного Колина и его аппетитной задницы в «Гордости и предубеждении». Как ты думаешь, это удачное название, учитывая, что дом стоит в Бате? Я умный, правда?
– Какой номер? — спросил Хьюго, скрещивая пальцы.
– Мой сладкий, мне нужно посмотреть. Но на самом деле я думаю, что семьдесят восемь или что-то в этом роде. Что-то вызывающее зевоту. Семьдесят с чем-то. Это точно.
Хьюго ударил кулаком по воздуху. Два пункта из трех одним ударом.
– Тарквин?
– Да, божественный?
– А как вы смотрите на то, чтобы покрасить входную дверь в зеленый цвет?
Выяснилось, что Тарквину это нравится. Хьюго повесил трубку и почувствовал себя лучше. Телефон сразу же зазвонил вновь.
– Это мистер Файн? — спросил мелодичный голос, напоминающий птичий.
– Да.
– С вами говорит миссис Гримбли.
Гримбли. Гримбли… о, да. Разборчивая пара, ищущая дом. По крайней мере, одна ее половина. Хьюго возбужденно распрямил спину.