Женушки из Бата
Шрифт:
В «Цыпочках» у него появились новые основания, чтобы благодарить Элис. После того как он задал соответствующий вопрос, персонал детской комнаты подтвердил, что после отчаянного расставания с отцом проходит всего несколько минут — и Тео прекращает плакать и уже ест «Уитабикс». Груз вины и расстройства, который давил Хьюго на плечи, взлетел с них, подобно воздушному шарику, надутому горячим воздухом.
Покидая ясли вместе с Тео, он заметил Барбару, рыжеволосую спасительницу, с которой он познакомился под дождем. Она стояла, прислонившись к стене, и очень
Проходя мимо Барбары с Тео, он уловил несколько фраз, которые она произносила. К его удивлению говорила она напряженным и натянутым тоном.
– Мне очень жаль, Джеймс, но это просто невозможно. Нам придется перенести на другое время. Я сегодня никак не могу вернуться в контору. — Она сделала паузу, слушая, что говорил собеседник. Затем ее лицо побледнело. Голос, когда она заговорила вновь, звучал резко от шока. — Что? Ты передашь дело одному из других юристов?
Хьюго услышал щелчок — она закрыла трубку мобильного телефона. Затем воцарилась тишина. Потом, к своему удивлению, Хьюго услышал за спиной сдавленные рыдания. Он повернулся и увидел, как Барбара прижалась к стене, покрасневшее лицо исказило страдальческое выражение. Она сама выглядела воплощением страдания. Он оказался рядом с ней через несколько секунд.
– Что случилось?
Барбара высморкалась.
– О, ничего. Все как обычно.
– Как обычно? — переспросил Хьюго.
Барбара печально ему улыбнулась.
– Спать некогда, времени нет, слишком много работы и никакого сочувствия ни от кого на работе, когда позвонили из яслей и сказали, что Изабелла заболела, и попросили меня ее забрать. Мне пришлось отменить важное совещание. — Она замолчала и скорчила гримасу. — Но что можно сделать? Тебя разрывают на части между домом и работой… — Она сглотнула.
— Я знаю, что ты имеешь в виду, — мягко сказал Хьюго.
— Не нужно понимать меня неправильно, — более эмоционально воскликнула Барбара. — Мне нравится моя работа… То есть обычно нравится. И, если честно, когда на подходе еще один ребенок, я не могу себе позволить не работать. — Она нежно похлопала себя по животу.
Тео заскучал во время разговора, и принялся вертеться, пытаясь вырваться из рук отца. Барбара почесала его под подбородком.
– Спасибо тебе за сочувствие, — поблагодарила она Хьюго.
– Не за что.
– Есть за что. Когда знаешь, что ты — не единственный в мире родитель, вертящийся как белка в колесе, это помогает справиться с трудностями. Мне важно знать, что есть и другие люди, которые понимают, что я чувствую. — Она похлопала его по руке. — Мы, работающие родители, должны держаться вместе, поддерживать друг друга.
– Да, — кивнул Хьюго, вспоминая похожий разговор со Сью. Он улыбнулся Барбаре, осознавая, что испытывает чувство удовлетворения, хотя и совершенно отличное от того, что испытывал после удачно завершенной сделки. Это было чувство товарищества, общности,
Барбара извлекла откуда-то маленькое зеркальце и рассматривала свое отражение.
– Боже. Ты только взгляни на меня. О, какого черта. Мне пора за Изабеллой.
– Я надеюсь, что она чувствует себя лучше. Хьюго пошел дальше по коридору, как и обычно улыбаясь при мысли о чувстве товарищества. Как раз когда он подошел к входной двери, из своего кабинета выскочила Ротвейлер. Хорошее настроение тут же испортилось.
– Мистер Файн? Мы можем с вами поговорить?
Хьюго замер на месте. После случая с тортом он не ожидал новой встречи так скоро.
– М-м-м… да. Конечно, — сказал он. Ярко-красный пиджак Ротвейлера подчеркивал красные прожилки у нее в глазах. Она быстрым шагом подошла к тому месту в коридоре, где стоял Хьюго, и внимательно осмотрела Тео, который к этому времени начал попискивать. Уголки губ заведующей неодобрительно опустились. Она покачала головой.
– Мистер Файн, мы не собираемся это терпеть.
– Терпеть что? — резко вдохнул воздух Хьюго. — Послушайте, ему трудно. Ему сложно со мной расставаться… Он — чувствительный мальчик и…
– Не это. Я говорю о другом. — Ротвейлер потянула Тео за штанишки. — Вот так вы одели его сегодня утром. Для начала они надеты задом наперед.
Хьюго увидел, что так и есть. Карманы смотрят не в ту сторону. А вообще зачем детям такого возраста карманы?
Он повесил на лицо свою самую обворожительную улыбку. Пришла пора воспользоваться знаменитой магией Файна и завоевать старую летучую мышь на свою сторону.
– Если честно, то вообще чудо, что эти штанишки на нем оказались. — Он придал лицу такое выражение, от которого всегда таяли женщины. — Пытаться одевать Тео — это все равно, что сражаться с осьминогом, ха- ха…
Ротвейлер подняла одну руку, ладонью к Хьюго.
– Мистер Файн, я руковожу яслями, которыми пользуются свыше пятидесяти родителей с маленькими детьми. И всем им удается вполне нормально их одевать.
Хьюго стало больно от этой несправедливости. Он почувствовал себя уязвленным. Он — мужчина, который пытается справиться само стоятельно. Она же определенно может дать ему какое-то послабление? Он с внутренней дрожью следил, как Ротвейлер теребит нижнюю часть рубашки Тео, на которой имелись две пуговички, которые так и остались не застегнутыми. Сверху остались две пустые петли. Рубашка была здорово перекошена.
– Мы сегодня торопились… — выпалил Хьюго.
– Вы не только не потрудились застегнуть рубашку как следует, но вы надели и рубашку задом наперед, — обвиняла его Ротвейлер. — Застегиваться должно сзади.
О, ради всего святого, откуда ему это знать? К проклятой рубашке не прилагалась карта. Неужели эта женщина не понимает, сколько времени ушло на застегивание пуговиц, пусть и неровно?
– Мистер Файн. — Ротвейлер сложила руки на груди и посмотрела ему прямо в глаза. — Одним из основных правил «Цыпочек» является опрятный внешний вид детей. Родители должны привозить их опрятно одетыми. Вы должны это знать. Вы ведь читали правила.