Жернова. Книга 2
Шрифт:
Судно сильно дернуло, повело, — на несколько секунд заклинил штурвал управления рулем высоты, но этого хватило, чтобы дирижабль провалился на несколько десятков метров. Ударившись лицом о стекло, Ларс, пытаясь удержаться на ногах, неловко оперся на вытянутую руку, и взвыл от острой боли, одновременно приложившись затылком о ребристый металлический пол. Через пару минут преыбывания в глухонемой тьме он очнулся — перед глазами маячило размытое лицо Гуннара, быстро приобретая четкость. Со скулы прица текли ручейки крови — он рассадил висок…
Ларс попытался сесть, подавляя приступ дурноты, и зарычал от боли в предплечье и противного
— Не дергайся — похоже, ты сломал руку… — Гуннар осторожно усадил его в кресло и вернулся за штурвал. — Сейчас мы оба двое придем в себя, и сделаем повязки…
— Мы оба двое сняли шлемофоны — придурки. Оба двое… — пробормотал Ларс, повторяя за братом часто произносимые в детстве слова. Когда кто-то один из них бедокурил, то вину принимали «хором», как говорил Гуннар или «оба двое», как выражался маленький Ларс. Он чуть откинулся в кресле и нащупал приличную шишку на затылке. Пальцы дрожали, на лбу выступила испарина.
Дверь, скрежетнув, резко отъехала вбок, и в рубку ввалился белый, как мука, Бьорк. Он шевелил сухими губами, но из его рта доносилось лишь сипение. — Командир…
Они замерли, поняв что случилось что-то совсем плохое. — Клайв… он сорвался с мостков, когда корабль дернуло — не пристегнулся… — прохрипел мотомеханик, стаскивая шлемофон. — Я говорил, говорил, чтоб он не вылазил на мостки, что вы не велели до приказа, но… он упрямый всегда… Был.
Ларс тяжело выдохнул. Гуннар выругался, пытаясь справиться с потрясением. Давление упало ниже тысячи миллибар, видимость до четверти кабельтова. Высота полета составляла всего двести метров. За окнами серой клубящейся стеной стояла густая мгла. Побережье и водное пространство были полностью сожраны туманом. Дирижабль дергало из стороны в сторону, и его огромное тело сотрясалось…
— Сводки… не будем обманываться, как желторотые курсанты, — сквозь зубы прошипел Гуннар, — это ураган! И мы болтаемся в стене штормовой воронки!
Ларс осторожно кивнул, сглатывая, чтобы избавиться от тошноты. За всю историю метеонаблюдений в области юго-восточного побережья не фиксировали ни смерчей, ни ураганов, хотя зона Лютого океана меж землями Энрадда и Лаара с точки зрения всех климатических норм рассматривалась как аномальная… Ширина водного пространства здесь была не столь велика, порядка восьмисот километров, но если на юге Энрадда летом температура не превышала 20 градусов, то на севере Лаара в области Сильфурбэй, 30–35 жары считалось обычным делом…
Увидев, как быстро индикатор давления на альтиметре ползет вниз, он закусил губу. Давление опустилось до 980, потом до 960… Чуть поколебавшись, стрелка неумолимо сползла к 940.
— Давление падает, Гуннар! Уже 920… 919!
На несколько секунд густая серая хмарь под днищем судна прорвалась, и Ларс отпрянул от обзорного окна. Внизу ярилось свинцово-бурое море. — Мы почти на уровне воды… Поднимай машину!
Оба даже не представляли, какой уровень мастерства требуется, чтобы сопротивляться урагану такой силы. Стиснув зубы, Гуннар пытался держать дирижабль, и тот нехотя, с трудом, но отзывался. Давление продолжало падать… Ларс затаил дыхание, злясь на себя, что практически ничем не может сейчас помочь кузену.
Когда индикатор уперся в 918, Чижик прорвал стену штормовой воронки и вылетел в «глаз» — в Око Бури — маленький тихий центр посреди грозных ветров, которые вращались вокруг него, будто
— С нашей скоростью мы преодолеем «глаз» бури минут за пятнадцать, — Гуннар вытер мокрый лоб, стараясь не касаться пореза на виске, и глубоко вздохнул. — И тогда, может, у нас получится выбраться из штормовой воронки.
Ларс криво улыбнулся, мельком глянув на часовой компас. Око бури двигалось на юго-восток примерно с той же скоростью, что и дирижабль, будто приспосабливаясь к нему. Он чувствовал, как напрягались моторы, наращивая скорость судна, но в той же степени увеличивалась и скорость перемещения «глаза».
— Мне так не кажется, — наконец, высказался он. — А кажется мне, будто Чижика удерживают внутри «ока» бури насильно, как в клетке. Кажется, что нам не дают возможность влететь в противоположную стену воронки…
— Ты так мистиком станешь, брат… Это нервы…
Ураган выл, визжал и мчался быстрее резвого скакуна. Моторы работали на полную мощность, но Ларс был уверен, что буря занесет их куда угодно, но только не на родные земли Энрадда. Море, качавшееся внизу, всего метрах в трехстах под брюхом дирижабля, было свинцово-синим.
— А может, и не надо?
— Не надо что? — Гуннар нахмурил светлые брови, стирая ладонью кровь, сочащуюся из раны.
— Вламываться в стену? Скорость ветра в стене «глаза» доходит до 90 — 100 километров в час, это уже почти третья категория. Нас просто переломает и сотрет в порошок. Вот я и говорю — зачем нам это? Нас несет к землям Лаара? Пусть несет. Ураган, буря, смерч — это такое же стихийное бедствие, как гнев брошенной женщины… Его надо просто переждать, и по возможности минимизировать последствия…
Про себя Ларс с горечью подумал о сорвавшемся с мостков Клайве — буря взяла свою цену… И он понадеялся, что эта жертва — последняя.
Помолчав, Гуннар кивнул. — Пожалуй, что так… В Оке мы находимся в относительной безопасности. Тогда попробуем поднять Чижа повыше…
Дирижабль медленно поднимался, пока не оказался на высоте тысячи метров над уровнем моря. — Открывай глаза, Бьорк, — позвал мотомеханика принц, — нужна твоя помощь — нас обоих надо чуток подремонтировать…
Перевозбуждение, вызванное тяжелым стрессом, немного утихло. Ларса затрясло, а острая боль в предплечье, которую он почти игнорировал на пике выброса адреналина, заявила о себе, нарастая с каждой минутой. Он с беспокойством посмотрел на кузена — стекающая с виска Гуннара кровь уже пропитала ему рубашку и не собиралась останавливаться. Подскочивший Бьорк достал жестяной аптечный короб и, подложив плотный слой ваты, перетянул Гуннару голову широким бинтом. Так же ловко Бьорк соорудил из толстого журнала и ваты шину, осторожно согнув его вокруг сломанной руки Ларса. — Слава Богу, перелом закрытый, Ваша светлость… мож обойдется… — бормотал Бьорк.