Жернова
Шрифт:
Однако, наставница Морна лишь пренебрежительно отмахнулась от причитаний Гретты, которая рискнула придти к ней с нытьем про тяжкую жизнь своей юной госпожи. А на уроке объяснила воспитанницам, что любое наказание, включая унизительное, принуждает избалованных дев к смирению и пониманию, что жизнь человека, в том числе и ноблесс, может перемениться в один миг, причем страшно и внезапно. И нужно научиться достойно встречать любой удар, не впадая в сопливое отчаянье, и находить выход из любых ситуаций, как и подобает высокородным особам.
***
Дикая жара, мучившая земли провинции Нибиру вот уже три недели, никоим образом не повлияла на привычный распорядок в Девичьих Садах. Накануне воспитанницы трудились на огородах под палящим солнцем, и единственной радостью было то, что им приходилось
Но сегодня и Морна, и младшие наставницы, и слуги, и евнухи, и Хранительница Девичьих садов Куниберда находились в состоянии отчаянья. В цитадели произошло неслыханное — ночью, промучившись несколько часов, умерла хорошенькая прионса Фрейя — дочь благородного владетеля Ариании малхаза Мгер-Камари. Ужасное событие потрясло всех, поскольку подобное никогда не случалось в стенах Воспитательного дома. И, как считалось, не могло произойти в силу высочайших мер безопасности.
Служанку Фрейи, ее лекаря и старшего евнуха Чора немедленно схватили и посадили в подвальные казематы до прибытия дознавателей и палачей малхаза Ариании. По Садам со скоростью мухи разлетелись домыслы, что девушку, которой едва исполнилось двенадцать лет, отравили тайные враги Мгер-Камари. Но зачем? — недоумевала Айлин, сгребая сорняки вокруг прополотых гряд, — чтобы просто причинить ему боль? Не сходится… Наверное, малхаз очень любит свою милую и жизнерадостную дочку… Но у него осталось еще две дочери и пять сыновей, — размышляла она, стараясь рассуждать здраво, — и вряд ли он сойдет с ума или покончит собой из-за смерти одного из своих детей. Скорее разгневается! Айлин вдруг подумала о своих родителях — как бы они восприняли, если бы подобное произошло с ней? Но додумывать такую неприятную мысль до конца ей почему-то не захотелось и она вновь вернулась к ночному событию с Фрейей… А считать, что принцессу отравили слуги, которые находились с ней несколько лет, — вообще глупо… К примеру, заплатили служанке, и что? — она пожертвует жизнью ради того, чтобы убить малышку, которую знала с раннего детства, понимая, что перед этим будет подвергнута ужасным пыткам? Нелепо как-то… Хотя, может служанку или лекаря Фрейи шантажировали и просто вынудили это сделать? — например угрожали умертвить близких…
От перегрева у Айлин закружилась голова, и все умные мысли вылетели из нее. Едва она укрылась в тени высокого колодца, раздался долгожданный звук колокольчика, оповещающий о времени ужина. Спасаясь от беспощадного солнца, воспитанницы, еле переставляя ноги, побрели под высокие древние своды Воспитательного дома. Как только вся мокрая от пота и красная от жары Айлин вошла в сумрачный каменный коридор, разгоряченное зноем и работой потное тело охватило блаженство. На столах трапезной уже стояли принесенные порхами запотевшие кувшины с холодным кислым молоком. Она жадно глотала живительную прохладу, чтобы, наконец, напиться вволю.
— Воспитанница Айлин, — сухой голос Морны, раздавшийся за спиной, заставил ее вздрогнуть, и она пролила молоко и на пол, и на платье. — Ты так и не научилась контролировать свои порывы, хотя обучаешься больше четырех лет, — проскрипела наставница, глядя на лужу и мокрый подол, и девушка напряглась, ожидая очередного нравоучения или даже наказания, — сегодня от расстроенной ночным событием Морны можно было ожидать любой гадости.
— Неужели мой голос пугает тебя до того, что ты до сих пор оскорбляешь меня вздрагиванием, — строго спросила пожилая женщина. Она медлила, внимательно рассматривая воспитанницу круглыми совиными глазами и покачивая головой, будто с чем-то не соглашаясь. — Стоило бы подержать тебя здесь еще хотя бы год с усилением воспитательных мер… — Морна выпрямилась, хотя ее иссохшее тело и так было прямым, как палка. — Но ваша венценосная мать, королева Элмера Милостивая, сообщила, что вы должны завершить обучение и немедля вернуться в Бхаддуар, — неожиданно произнесла она слова,
В голове зашумело от сумбурных мыслей, — что это — издевательство, злая шутка, вроде нового испытания на силу духа. Или, может быть, до родителей дошли вести об ужасной гибели Фрейи, и теперь все знатные семейства решили забрать дочерей из Девичьих садов? Нет, так скоро трагическая весть не долетела бы до Лаара… Быть такого не может…
— У вас есть время до рассвета, Ваше Высочество. После того, как вас приведут в надлежащий вид, соответствующий будущей властительнице Лаара, вы сможете попрощаться с подругами. Я надеюсь, что все, чему вы научились в Девичьих садах, поможет вам в любых испытаниях, которые возможно предназначил для нас рок. — Морна едва заметно приподняла уголки узких губ и ее выцветшие глаза даже потеплели.
И почему пресловутый рок обязательно приберегает для тебя какую-то гадость, вскользь подумала Айлин, и, быстро поклонившись наставнице, направилась было к Гретте, которая с нетерпением заглядывала в дверь трапезной, но вновь похолодевший голос остановил ее:
— Воспитанница Айлин! Вас никто не отпускал! Немедленно убрать это, — ткнула Морна пальцем в лужу пролитого молока. — До рассвета — вы лишь ученица, помните об этом. И при неподобающем поведении, вместо сладких приготовлений к путешествию домой, можете на всю ночь отправиться чистить уборные.
Глава 17. Птичка-невеличка
Ариания (Нибиру — Драхенрисс)
Слава Жизнедателю, чистка уборных на этот раз ее миновала. Илайна с раздражением сорвала с себя мокрую от пота и кислого молока холщовую робу, сбросила грубые сандалии и с упоением принялась перебирать свободные дорожные платья из невесомого шелка, уже разложенные Греттой на кровати. — Завтра, завтра… — шептала Илайна, погружая пальцы в нежную пену тончайших кружев. Теперь, вновь превратившись в прионсу и наследницу трона Лаара, она сумеет получить удовольствие от каждого дня, от каждой минуты этого путешествия. Слава Жизнедателю — после тяжких лет в воспитательной цитадели, она, наконец, возвращается в родные стены дворца Розаарде. Голова кружилась от предвкушения и восторга.
— Ах, госпожа, — вскрикнула вдруг служанка, указывая пальцем на ее голый живот, — что это?
— О чем ты… — Илайна рассеянно вскинула на нее глаза, — а, о об этом…
— Ну да! — кивнула Гретта, вскинув белесые брови и с удивлением разглядывая на коже прионсы татуировку из странных знаков, которая кольцом свернулась вокруг нежной пупочной ямки. Сказать или не стоит, сомневалась Илайна. Но что за беда, если она поделится тайной с верной Греттой, которая все эти годы так выручала ее. Да и какой тайной — так, детская ерунда… крошечный, ничего не значащий секретик… Хотя после того, как сегодня ночью умерла принцесса Фрейя, ей стало не по себе…
Ничего особенного вроде бы не произошло. Был «дивный час», когда в одиночестве гуляя по цветущему саду, влажному и благоухающему после яростного ливня, Айлин заметила на низкой ветке сказочно-красивую птичку-невеличку — розово-бирюзовую с алой головкой и длинным золотым хвостом. Раньше она не видела здесь такой удивительной птицы. Невеличка повернула головку в ее сторону, и желтые глазки блеснули, как солнечный камень. Птичка взмахнула бирюзовыми крыльями и вдруг села ей прямо на плечо, издавая нежные переливчатые трели. Айлин боялась шевельнуться, чтобы не спугнуть крошку, но невольно протянула палец, чтобы погладить блестящие розовые перышки на грудке. Лишь только она коснулась шелковистых перьев, птица, вспорхнув, перелетела с плеча на ветку и, закинув головку, снова запела-зажурчала. Птичка будто дразнила ее, перелетая с ветки на ветку и уводя все глубже в сады. Очнувшись, словно от недолгой дремы, Айлин сразу почувствовала и тяжелый намокший от влажной травы подол, и мокрый песок, попавший в сандалии. Оглядевшись, она поняла, что оказалась в самой дальней части садов возле древней замшелой стены, окружавшей цитадель. Раньше она никогда не ходила сюда — где-то здесь, в глубине густых зарослей дикой вишни и орешника, где не было проложенных тропинок, уже целый век жила слепая гадалка Гримхильда, о которой ходило много страшных слухов, и которую воспитанницы очень боялись.