Жертва
Шрифт:
Марчелла достала сигарету и закурила, руки ее дрожали.
— Почему ты так торопишься переехать? — спросила она у Сони. — Думаешь, что сможешь меня шантажировать…
— Мое возвращение к вам было ошибкой, — пожала плечами Соня. — Но тогда я не знала, куда мне деваться. Я забыла, что вы вместе с Марком собой представляете, — меня от вас выворачивает наизнанку!
— Можешь себе представить, как мы были рады, что ты снова с нами? — спросила Марчелла. — Неужели ты не можешь поверить, что Марк и я любим тебя?
Соня недовольно
— Пожалуйста! — Она пожала плечами. — Избавь меня от этих сладких речей!
— Я надеялась, что наконец-то мы станем настоящей семьей, — сказала Марчелла.
— Семьей? — повторила Соня. — Видя, как вы с Марком обмениваетесь взглядами во время скучнейших домашних обедов, обсуждая его занятия музыкой! Вы с ним совершенно не понимаете меня! Не понимаете, чего я хочу! Чего я собираюсь достичь! Я буду в десять раз известнее Марка. Вы увидите! Если я смогу покинуть вас обоих!
Марчелла смотрела на нее и видела, как в глазах Сони пылал маниакальный огонь.
— Когда ты стала такой, Соня? — мягко спросила ее Марчелла. — Такой жестокой, такой едкой, ведь тебе всего лишь шестнадцать! Что произошло с тобой за те два года? Что твой отец сделал с тобой?
Соня почти накинулась на нее.
— Ничего он со мной не сделал — он был самым замечательным отцом! — воскликнула она. — Ты же знаешь, я была его принцессой, и именно так он обращался со мной. Когда он выйдет из тюрьмы, мы снова будем жить вместе. В Калифорнии! К тому времени я заработаю много денег; у нас будут лошади, и я…
Соня тряхнула головой, внезапно лишившись способности говорить, глаза ее наполнились слезами.
«Господи, она всего лишь ребенок!» — пронеслось в голове Марчеллы. И несмотря на все случившееся, ей захотелось обнять ее, успокоить и сказать, что все будет хорошо. Она положила свою руку на руку Сони.
— Что случилось, Соня? Скажи! Может быть, я смогу тебе помочь? — попыталась успокоить ее Марчелла.
Соня закрыла глаза и откинулась назад на белом кожаном сиденье. Когда она их открыла, они были наполнены слезами, в них, как в калейдоскопе, виднелись кусочки красного и голубого цветов. Она беспомощно глядела на Марчеллу.
— Просто позволь мне уйти. Позволь мне жить своей жизнью. Все будет хорошо. Я ничего у тебя не прошу.
В следующие выходные Соня переехала на новую квартиру, через три дня после того, как Марчелла подписала договор о найме квартиры.
Марчелла смотрела, как с помощью Марка и Дональда Соня грузит чемоданы, набитые одеждой, в «роллс».
— Удивительно, — прошептала она Эми, стоя с ней в прихожей. — Она так приблизила меня к себе. На прошлой неделе… произошло одно событие, которое, по-видимому, уничтожило разделявший нас барьер.
— А теперь она уезжает? — спросила Эми. — Слишком много для близости! Однако она всего лишь ребенок, Марчелла, ради Бога. Как ты можешь позволять ей поступать таким образом?
Марчелла покачала головой, глядя, как
— Ты не знаешь, Эми, — сказала она. — Ты просто не знаешь. Она не ребенок. Я не знаю, что она такое, но в ней бушует голод человека, решившего добиться своего во что бы то ни стало. Она ужасно торопится!
— Ей повезло, что она такая красивая, — сказала Эми. — Без такой внешности она была бы довольно бесцветной личностью…
Дональд опустил последний чемодан в багажник. Соня чмокнула Марка и устроилась на переднем сиденье, рядом с Дональдом.
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы мы поехали с тобой и помогли тебе устроиться на новом месте? — крикнула ей Эми.
Соня отрицательно покачала головой.
— Пока мы говорим, там два дизайнера развешивают шторы! — прокричала в ответ Соня. — А мне не нужны даже занавески! Пока, Марк! Пока, Эми! Пока, мама, дорогая! Спасибо за все и не забывайте пересылать мне мою почту!
В квартире Марк обнял мать.
— Опять только мы с тобой, — сказал он, крепко прижимая к себе мать. — И так мне нравится больше.
Несмотря на то что ей нравилось, когда он обнимал ее, она освободилась от его рук и повернулась к нему:
— Ты — моя следующая проблема!
Он улыбнулся, словно она подшучивала над ним.
— Нет, я действительно так считаю, Марк! — сказала она, видя, как он, разыгрывая недовольство, шутливо выпятил нижнюю губу. — Иногда мне кажется, что мы чересчур близки, ты и я. Соня сказала, что мы выводили ее из себя! Как ты отнесешься к тому, если в один прекрасный день я кого-нибудь встречу? Кого-нибудь, за кого я, возможно, выйду замуж? Как сможем мы вести нормальную жизнь?
— Нормальную? — Марк разразился диким смехом. — Наша жизнь никогда не будет нормальной. На каждой станции подземки, в автобусах и по всему городу красуются изображения полуголой Сони. Отец в тюрьме!
Твои книги буквально повсюду, а я собираюсь стать известным пианистом!
Марк подбежал к пианино и стоя заиграл сумасшедшую джазовую мелодию, вызвав смех у Марчеллы. Ей пришлось признать правоту сына. Понятие «нормальный» перестало относиться к их жизни с того самого момента, когда Скотт в «Ле Серке» выложил перед ней тот чек.
Сиделка Иды заканчивала дежурство и уходила в восемь часов вечера, и обычно Марчелла, занимаясь приготовлением обеда для себя и для Марка, заглядывала в комнату к матери каждые двадцать минут. Если они с Марком обедали в городе, то она оплачивала сиделке дополнительное время. Однажды вечером она застала Иду, когда та возилась у задней панели включенного телевизора. С помощью ножа ей удалось отвинтить два винта.
— Она спалит весь дом, если ты не будешь за ней присматривать, — предупредила ее Эми, когда услышала об этом случае. — Ее действительно необходимо пристроить в хороший дом для престарелых, Марчелла. Ради ее же собственной пользы.