Жертвы
Шрифт:
«Капри» продолжала преследовать.
Что за клоунские штучки, подумал сердито Миллер, глядя в зеркало заднего вида. Преследующая машина снова набрала скорость.
Миллер опустил стекло, приготовившись высказать все, что он думает о водителе, когда «капри», внезапно обогнав его, выскочила наперерез его «гранаде».
Миллер резко нажал на тормоз, и его машина с заклиненными передними колесами прошла юзом метра два-три. Привязной ремень сильно сдавил ему грудь, прижимая к сиденью и затрудняя дыхание. Он ослабил ремень
«Капри» застыла метрах в десяти от него и нахально мигала своими хвостовыми огнями, как бы призывая Миллера выйти из машины. Он не замедлил ответить на этот вызов. Резко распахнув дверцу, он вышел и направился к стоящей впереди машине.
Подходя к «капри», он увидел вылезающего из нее водителя.
Миллер застыл от неожиданности, увидев Джона Райкера.
Тот улыбался.
— Наверное, я был похож на частного детектива, — сказал он. — Я еду за тобой уже полчаса, а ты даже не оборачиваешься.
— Что тебе надо, Райкер? — бросил ему специалист по киноэффектам. — Мне казалось, мы все сказали друг другу.
Проезжавшая машина своими фарами на мгновение осветила лицо Райкера.
— Я же говорил тебе на днях, что у нас с тобой остались кое-какие дела. Ты мне должен. Две тысячи чистоганом, и хочу получить их до конца этой недели.
— А я тебе сказал, что это невозможно, — прошипел Миллер, поворачиваясь, чтобы уйти.
Вдруг он почувствовал, что его плечо сильно сжала рука Райкера, и затем в тишине ночи услышал знакомый резкий щелчок ножа с выдвигающимся лезвием. Прежде чем Миллер мог что-то сообразить, он почувствовал его острие у себя под подбородком.
— Ну что ж, убей меня, — сказал Миллер с вызовом. — От этого денег у тебя не прибавится!
Он судорожно сглотнул, ощутив кадыком острый металл.
Райкер надавил сильнее.
— Ты знаешь, я могу не просто убить, а сделать кое-что похуже, — сказал он тихо и отпустил плечо Миллера.
Прошла еще одна машина, и злобные взгляды мужчин скрестились. Затем снова наступила темнота.
Райкер направился к своей машине.
— Есть кое-что похуже смерти, что я могу тебе устроить, — на ходу повторил он, прищелкнув языком.
От этого звука у Миллера волосы стали дыбом. Он не мог тронуться с места, пока Райкер не сел за руль «капри» и не завел двигатель.
Машина умчалась в темноту, а Миллер все стоял и глядел, как тают в ночи ее хвостовые огни. Миллер еще постоял некоторое время, потирая кожу под подбородком и ощущая теплую кровь в том месте, которого коснулся нож.
Он передернул плечами и полез в свою машину.
Еще через десять минут он был дома.
В темноте его рабочего кабинета, освещаемого только красным светом, все казалось обагренным кровью.
Жертва ожогов уставилась невидящим взором на своего создателя.
С
Фотографии Джорджа Кука и Пенни Стил теперь висели там рядом с другими кошмарами, зафиксированными на целлулоиде.
Висели и три фотографии Сюзан Льюис.
Улыбается. Такая привлекательная. Мертвая.
Из ближнего ящика Миллер извлек фотографию Терри Уорнер.
Он поднес ее к своему лицу, закрыл правый глаз и стал рассматривать.
Глава 49
— Вы обнаружили эту записку сегодня утром?
Инспектор сыскной полиции Стюарт Гибсон держал листок перед собой, глядя то на Терри, то на слова в записке.
Как и прежде, они были составлены из букв, вырезанных из книги и аккуратно наклеенных на лист размером А4.
Я проДолЖаЮ НаблюдАТь я сВяжусь С вАмИ СкОро
иГРа поЧти законЧеНа я БудУ ваМ звОНить
нИкаКой пОлиЦии
Гибсон передал записку Чандлеру, который, пробежав ее глазами, кивнул.
— Вы позвонили нам сразу же, как обнаружили ее? — спросил он Терри.
Она утвердительно кивнула.
— Еще кто-нибудь знает о ней? — настойчиво поинтересовался сержант.
— Например? — переспросила она резко.
— Парень. Любовник...
Она оборвала его:
— Никто.
Чандлер некоторое время смотрел на нее подозрительно, затем прошел к телефону, с которым возился человек в безупречно выглаженной синей форменной одежде. Он разобрал аппарат на части и теперь прикреплял миниатюрный микрофон, внутри слухового конца трубки. Чандлер наблюдал за работой этого человека.
— Почему вы не уведомили нас раньше? — поинтересовался Гибсон. — Относительно телефонных звонков и другой записки? Мы бы могли поставить ваш телефон на прослушивание. Возможно, что к настоящему времени мы бы уже поймали этого мерзавца.
Терри отбросила рукой с лица прядь волос и прошла на кухню. Гибсон последовал за нею и стал смотреть, как она наливает себе кофе. Она предложила и ему чашечку, от чего он не отказался. Гибсон закрыл дверь кухни, изолировав таким образом Чандлера и полицейского охранника, и сел за стол.
— Я не хотела звонить вам, — сказала Терри. — Я бы, наверное, и на этот раз не позвонила, но, если быть совсем откровенной, я боюсь.
Гибсон отпил кофе и посмотрел на телерепортера.
— Как вы думаете, почему он выбрал именно вас? — спросил он. — Он мог бы обратиться к кому угодно — вокруг столько газетчиков и телевизионщиков. Почему именно к вам?
— Об этом же спрашивал и Фрэнк Миллер... — Терри мрачно усмехнулась, но от этой усмешки не осталось и следа, когда она увидела реакцию полицейского инспектора.