Жесть
Шрифт:
Вообще-то Копейкин и сам не был ангелом, помимо журналистики зарабатывал еще на одном поприще, шпионском. И по этой линии Иван оказался крепко связан с орудующими в Зоне Смерти деловыми людьми, которые тоже зарабатывали на всеобщей беде. Причем гораздо больше, чем производители компьютерных игр и пластмассовых фигурок трансформеров. Но эти люди хотя бы не понаслышке знали, что такое Зона. Они в ней жили, сражались, умирали. То есть имели полное право делать деньги на всем, что подвернется под руку. Для них это стало способом выживания.
Иван,
Но что ж теперь, вообще ничего никому не говорить? А жить на что? На гроши, которые платят эти снобы из виртуального мира за сценарии к эпизодам компьютерных игр?
Иван покинул здание, но не через стеклянный переход, который выводил прямиком на стоянку такси, а через парадный подъезд. Ему захотелось прогуляться по скрытой в тени виадуков улочке Путешественников. Здесь, в кондиционированной прохладе, среди искусственной зелени хорошо дышалось и думалось. А если не хотелось думать, не запрещалось просто усесться на газон и таращиться на многочисленные фонтанчики и объемные проекции всевозможных экзотических местечек. Голографические рекламные ролики турфирм крутились на каждом углу.
Копейкин добрел до искусственного озерца с соленой водой, уселся на прибрежный песок и уставился на замечательный вид тропического острова, который проецировался на боковую стену старинного здания.
Умная городская электроника мгновенно включила «режим присутствия», и лица Ивана коснулся свежий морской ветерок. Секундой позже акустическая завеса отрезала городские звуки, и на смену им пришли крики чаек, шум прибоя и шелест пальмовых листьев. Дополнительные софиты и инфракрасные излучатели добавили света и тепла.
Иллюзия присутствия на берегу райского острова получилась полная. Не хватало только бокала «мохито». Но с утра в общественных местах не наливали.
Копейкин блаженно смежил веки, вдохнул «морской воздух» полной грудью и медленно выдохнул. И без коктейлей стало хорошо. Спокойно, приятно и никаких проблем.
Все-таки здорово жить в большом городе, в столице. Удобно, легко и беззаботно. Что ни пожелаешь, все исполняется. Что не учтешь сам, учтет электроника. Где ни окажешься, везде ты дома.
Не надо думать о безопасности, за порядком следят миллионы полицейских камер. Не надо постоянно оглядываться по сторонам, машины ездят по многоярусным дорогам, а на грунтовом уровне сплошь пешеходные
Город-мечта, да и только.
И очень трудно поверить, когда вот так сидишь посреди волшебной мечты, что есть на свете страшная Зона, да не одна, а целых пять таких зон, где предел мечтаний — это кусок черствого хлеба и глоток грязной воды. Где люди не живут, а выживают. Где они и людьми-то не считаются. Там они пушечное мясо, короткоживущий органический материал, биомасса.
Копейкину вдруг вспомнился эпизод из недавнего прошлого. Между прочим, вполне героического прошлого. Судьба занесла его в Зону и заставила пройти тяжелейшие испытания. Хорошо, что рядом оказались настоящие профессионалы, зубры, которые не дали Копейкину сложить буйну голову на полях сражений с биомехами или утонуть в кишащей гидроботами зональной акватории.
А кроме того, эти же зубры прояснили Ивану кое-какие философские аспекты жизни. И не только жизни в Зоне, а в принципе жизни как таковой. По-простому растолковали юноше, как все в мире устроено и как это все работает, по какой системе.
«— Система одна, — сказал тогда капитан Галимов, опытный армейский разведчик. — Товарно-денежная. Если думаешь только о прибыли, прикладываешь к жизни лекала бизнеса, выгодно — не выгодно, то действуешь по программе, как пресловутый механоид. А если забываешь о деньгах, то становишься человеком. Вот, например, как ты, Иван, сейчас им становишься. Медленно, но верно.
— Спасибо, — Копейкин поблагодарил капитана совершенно искренне. — Я понял вашу мысль. Буду и дальше стараться.
— Ничего не выйдет, — вмешался сержант Гелашвили. — Вернешься в Екатеринбург, окунешься в столичную жизнь, перезагрузишь все свои программы и снова станешь механоидом. А если тебе за репортаж еще и премию дадут… вообще пропадешь. Жизни нет не там, где Зона Смерти, Копейкин. Ее нет там, где деньги важнее жизни.
— Получается, на всей планете?
— Получается, так, — Гелашвили вздохнул. — Кроме этого вот выжженного пятачка и пары необитаемых островов где-нибудь в Тихом океане».
Только вернувшись в Екатеринбург, Копейкин понял, насколько правы были эти чистильщики. Сытая и спокойная жизнь очень быстро стерла неприятные моменты из воспоминаний о путешествии в Зону, в памяти остались только героические эпизоды. А приличные деньги за репортаж плюс солидный бонус от криминальных покровителей вовсе свели на нет воспитательную составляющую пережитых Иваном приключений. Он очень быстро забыл о боевом братстве и о кодексе чести, которому следуют люди в Зоне, и снова зажил, как прежде. Жизнью никчемного столичного механоида на денежной тяге.