Жги!

Вишневский Сергей Викторович

– Что-о-о?

– Что? – тут же сделал удивленные глаза упырь.

– Ты соблазнял Прорадительницу в моем колпачке?

– Ну, знаешь, – сделал неопределенный жест рукой упырь. – Женщина она старой закалки. Давно живет и любит оригинальности. То, что ты к ней с цветами ходил – это такая банальность.

– Ты… ты ведь знал и… ничего мне не сказал!

– А что я тебе скажу? Прости Хойсо, я трахнул самое древнее существо в мире размахивая голой задницей в твоем ночном колпачке?

– Ты… ты… – начал хватать ртом черт.

Взяв себя в руки он ткнул пальцем в грудь старого друга. – Я тебе это никогда не прощу! Ты знал, что она мне нравится, но не сказал! Ты знаешь, что я плохо сплю без этого колпака, но не вернул мне его! Ты предатель!

– Ой, ой, ой, – недовольно проворчал упырь. – Кто из нас еще предатель! Ты знал, что надо было учесть коэффициенты на размер сферы и промолчал! Ладно я старый дурак, но ты вообще понимаешь, что я пережил?

– То, что пережила каждая женщина, – язвительно ответил Хойсо. – И вообще! Я сюда пришел, чтобы выяснить зачем ты воткнул эту сферу на башню?

– А что? Отличный следящий артефакт, – невозмутимо ответил упырь. – Этакое всевидящее око.

– А то, что в этой черной сфере на всю округу красуется твоя задница, тебя не смущает?

– Ну, простите, – хлопнул по бокам Роуль. – Сфера отпечатала первое, что на нее попало под лунным светом. Понятное дело, что это была моя задница!

– Ты извращенец!

– Нет, это ты извращенец! Издали оно похоже на демонический глаз!

– Нет, Роуль! – это не глаз! Это твоя задница и вся твоя темная цитадель превращается в настоящий балаган!

– Зато это моя цитадель! – фыркнул упырь и достал из тьмы белоснежный колпак. – Вот! Забирай! Мне больше не интересно.

Хойсо схватил колпак и тут же спрятал его за пазухой.

– Все? Конфликт исчерпан?

– И все равно, твоя задница на главной башне в сфере – идея так себе.

– Ой, ты просто не видел как она пер…

– ЧТО-О-О? – выпучил глаза Хойсо.

– Что? – развел руками упырь.

Глава 5

В животе крутило от голода так, что хотелось свернуться в клубок.

Катар не был эстетом и всегда брался за любую работу, но время жалости к калеке прошло. Никому не нужен был никчемный работник с одной ногой. Несколько месяцев он проработал у швеи, стараясь хоть как-то оправдать свою зарплату, но даже она признала, что его навыки и отсутствие восьми пальцев не позволят сделать из него хотя бы подмастерье.

– Будь оно все проклято, – прошипел Катар, выковылив на длинную оживленную улицу, где располагались торговые ряды.

Старый наемник, прошедший не одну войну и повидавший огромное количество битв и смертей, на старости лет превратился в настоящего убогого калеку, брошенного судьбой на погибель.

После смерти отряда в бою выживший чудом Катар смог добраться до торгового тракта и с попутным караваном достиг города Вивек. Ему повезло еще раз, и гильдия выплатила полагающиеся

деньги отряду, но он изначально понимал: если не найдет своего места – ему не выжить.

Деньги таяли, калека слонялся от одного ремесленника к другому, но никому не нужен пусть и трудолюбивый, но калека. Когда деньги начали кончаться, Катар решил ночевать в подворотнях, затем стал экономить на еде. Но этот день настал, и у наемника не осталось ни единого медяка, в животе было пусто, а кости ломило от сна на голом камне.

Наемник опустился на колени рядом с небольшой лавкой, достал из грязной рясы деревянную миску и впервые в жизни протянул руку в просящем жесте.

Говорить что-то или просить он не решался. Он чувствовал вселенский стыд за то, что превратился в попрошайку.

В голове уже мелькали мысли о том, чтобы вздернуться на собственной одежде где-нибудь в подворотне. Для опытного воина быть попрошайкой казалось вершиной позора, и ни одного способа разрешить проблему он не видел.

Мысли о самоубийстве прервала монета, упавшая в деревянную миску.

– Госпожа? – поднял взгляд калека на молодую девушку с темными густыми волосами.

– Ты не просишь милостыню, не молишь о корке хлеба. Стоишь и молчишь. Это не твой хлеб. Кто ты? – спросила она.

– Моим хлебом была война, – ответил Катар. – Судьба отвернулась от меня, и мой отряд погиб.

– Но она про тебя не забыла, и ты выжил, – кивнула девушка.

– В последнее время я все чаще сожалею, что она про меня вспомнила, – хмыкнул калека.

– Она про тебя хорошо помнит, – довольно произнесла девушка и спросила: – Пойдешь ли ты ко мне на службу?

– У меня нет ноги, госпожа, – произнес Катар. – И пальцев осталось всего два.

– Для меня это не проблема, – пожала плечами собеседница. – А для тебя будет проблемой тьма?

– Что, госпожа? – нахмурился калека.

– Тьма, – повторила девушка. Ее глаза заволокло черной пеленой, голос стал утробным, а зубы словно побелели, оттеняя тьму глаз. – Я предлагаю тебе службу ведьме в обмен на твою ногу и пальцы.

Катар со страхом взглянул в глаза ведьмы. Внутри задрожал первобытный ужас перед одаренными, но держался он недолго. Разум взял верх, и наемник понял, что ему только что предложили.

– Ногу и пальцы в обмен на службу? – уточнил он.

– Верно, – довольно кивнула девушка.

– Согласен, – кивнул Катар, не обращая внимания, как на них пялятся прохожие.

– Вставай. Меня зовут Тук, – произнесла ведьма. – У нас сегодня много дел.

* * *

Катар с трудом шагал по коридору, стараясь привыкнуть к тому, что у него снова есть нога.

– Когда ты говорила, что я буду твоим слугой, – бормотал он, опираясь руками на стены. – Я думал, тебе нужен воин.

– Мне нужны слуги, – покачала головой Тук. – Сюда нужна мебель, сюда нужно белье, ткани, травы, домашняя утварь…