Жиган
Шрифт:
– Разное.
Тонкие губы кавказца скривились в брезгливой усмешке.
– Разное – это плохо. Люди должны говорить обо мне только одно – хозяин города.
– Что ж ты на эту станцию зашился?
– Предосторожность, дорогой, никогда не мешает. Люди у нас завистливые, власть и деньги не любят. Или ты думаешь по-другому, Жиган?
– Ничего я не думаю. Где мой брат?
– Смотри какой шустрый, – засмеялся Мамед. – Мы еще с одним делом не успели разобраться, а ему брата подавай. Подожди пока, Жиган, дай я на
– Я не лошадь на ярмарке, чтобы мне в зубы заглядывать, – с вызовом сказал Жиган. – Где Игнат?
Мамед, чувствуя себя хозяином положения, небрежно махнул рукой.
– Сан Саныч, это у них семейное, наверное. Все время от меня чего-то хотят.
Он обратился к Жигану:
– Нет, дорогой, будешь делать то, что я захочу.
Жиган едва не заскрипел зубами. «Скотина, долго мне еще с тобой мурыжиться?»
Кулаки его сами собой начали сжиматься, в глазах полыхнул яростный огонь. Заметив перемену в поведении гостя, охранники тут же насторожились. Борисик демонстративно вытащил из-под куртки пистолет и положил его себе на колено.
– Спокойно, – сказал Мамед, – не дергайтесь. Нервничает человек, это понятно, за брата беспокоится. Как это говорится? Кровь людская не водица. У нас в Баку тоже родственников любят. Ты за что сел, Жиган?
– Не твое дело.
– Грубишь, да? – засмеялся Мамед. – Так я не обижаюсь. Воспитания многим не хватает. Думают, если с ними вежливо разговаривают, можно хамить. А потом ползают на коленях, целуют пятки. Вот и брат твой тоже…
Вскипев, Жиган едва не бросился на Мамеда. Борисик тут же вскочил с подоконника и направил на гостя пистолет.
– Стоять! – рявкнул он.
Мамед нервно засмеялся.
– Ты с ним не шути, Жиган. Махну пальцем, он из тебя мелкую крошку сделает. Гусейн, приведи карася.
Второй охранник, держа в руке пистолет и не спуская тяжелого взгляда с Жигана, прошел к двери.
– Вижу, дорогой, как ты зол на нас, – все с той же улыбочкой произнес Мамед, – но мы тебя не боимся. Ни у меня, ни у Сан Саныча оружия нет. Но я знаю, что будешь вести себя спокойно. Тебе ведь хочется узнать про брата, правда?
Дверь за спиной Жигана скрипнула. Кавказец-охранник толкнул через порог Большакова.
У председателя кооператива был такой вид, словно он только что вышел из окружения: голова перевязана грязным окровавленным бинтом, нет, даже не бинтом, а просто куском материи, который когда-то был майкой, на лице ссадины и кровоподтеки, синяк под глазом, распухшая скула, разбитые кровоточащие губы.
Он растирал запястья рук, на которых виднелись следы от наручников. Сами браслеты небрежно вертелись на пальце Гусейна.
– Костя, – с явным облегчением выдохнул Большаков, увидев Жигана. – Слава богу, ты приехал. А деньги привез?
– Он все привез, дорогой Андрей Иванович, – спокойно сказал Мамед. – Так что вы зря сопротивлялись.
– Я не сопротивлялся, –
Гусейн, в адрес которого были обращены последние слова шефа кооператива, довольно засмеялся, обнажив в улыбке огромные, как у кролика, передние зубы.
– Может, вы хотите, чтобы он перед вами извинился? – участливо полюбопытствовал Мамед. – Не получится. Гусейну воспитания не хватает.
– Ничего мне от вас не надо, – угрюмо проговорил Большаков.
– Домой, наверное, хотите, Андрей Иванович? Но еще рановато. Мы одно важное дело не закончили.
– У меня больше нет денег.
– Речь не об этих жалких копейках. – Мамед брезгливо притронулся пальцем к чемодану, лежавшему рядом с ним на столе.
Потом он неожиданно обернулся и посмотрел на Борисика.
– Опусти ты пистолет, наши гости не собираются воевать. Ведь правда, Андрей Иванович?
Борисик неохотно выполнил указание Мамеда и снова уселся на подоконник.
– По закону восточного гостеприимства, Андрей Иванович, я должен пригласить вас сесть. Но, к сожалению, у нас нет стульев. Надеюсь, вы на меня не обижаетесь за то, что приходится стоять?
– Что вам надо? – мрачно спросил Большаков, прикладываясь рукой к окровавленной повязке на голове.
Мамед обратился к своему подельнику.
– Давай бумаги. Кстати, Андрей Иванович, забыл вас познакомить. Это Александр Александрович Пепеляев. Для близких просто Сан Саныч. Он работает в городской нотариальной конторе адвокатом.
Пепеляев достал из-под стола тонкую кожаную папочку, извлек из нее несколько листов бумаги, ручку и печать в коробочке.
– Простая формальность, – сказал Мамед, – нужно скрепить договор подписями, и дело сделано.
– Что это? – спросил Большаков.
Жиган заметил, что его шеф едва стоит на ногах. Очевидно, сказывались бессонная ночь, страшное нервное напряжение и избиения, которым его подвергли похитители.
– Обыкновенный договор, – ответил Мамед. – Мне очень нравится ваш кооператив. Как это принято теперь говорить – перспективный бизнес.
– Вам нужна доля?
– Нет, – лукаво засмеялся азербайджанец, закуривая новую сигарету. Окурок предыдущей он раздавил на полу носком ковбойского сапога. – Доля – это мало. Сейчас вы подпишете договор, по которому передадите мне права учредителя. Сан Саныч, все готово?
– Да.
– Берите ручку, Андрей Иванович, и подписывайте.
– А если я откажусь?
– Ну зачем вам лишние неприятности, Андрей Иванович? – с мягким укором сказал Мамед. – Вам и так пришлось натерпеться. А все из-за своего упрямства. Не беспокойтесь, я вас возьму на какую-нибудь хорошую должность. Например, бухгалтера. Соглашайтесь, Андрей Иванович, и зарплата хорошая, и головной боли меньше. У вас ведь болит голова, правда?