Жилец
Шрифт:
— Стелла? Я не знаю никакой Стеллы. А фамилия какая? А, это та жиличка!.. Она вчера съехала. Нет, она больше не вернется. Да, она съехала с этой квартиры, и мы — новые жильцы. Нет, я не знаю ее новый адрес.
И все же дверь ему открыла сама Стелла. В уголках ее глаз скопились крохотные островки чего–то желтого, а от самой нее исходил запах спальни и застарелого пота. Одной рукой она стягивала края спального халата, а другой продолжала держаться за ручку двери.
— Я вас побеспокоил? — глуповатым тоном спросил он.
Она слегка пожала плечами.
— Да нет.
— Я хотел спросить, не можете ли вы оказать мне одну услугу.
— Какую?
— Не мог бы я пожить у вас два–три дня? Я вам не причиню никаких беспокойств, но если это почему–то невозможно, прямо так и скажите. Я не обижусь.
Стелла кончиком пальца протерла глаза и удивленно уставилась на него. Потом снова легонько пожала плечами.
— Да нет, почему же невозможно? А у вас что, какие–то неприятности?
Трелковский кивнул.
— Да… Впрочем, нет, ничего серьезного. Просто теперь у меня больше нет квартиры.
— Вы даже не спали, — сказала Стелла и улыбнулась. — У вас усталый вид. Я лично опять ложусь в постель — и если вы хотите поспать…
— Да, благодарю вас… — пробормотал он, внезапно осознавая, до какой степени вымотался.
Раздевался он медленно, так медленно, как только было возможно. Милая, дорогая, маленькая Стелла! Ему хотелось подольше наслаждаться, смаковать ее непосредственность и доброту. Девушка вела себя в точности так, как он и рассчитывал. Сняв носки, он обнаружил, что у него грязные ноги.
— Я немного освежусь, хорошо? — спросил он, но она уже лежала в постели.
Когда он присоединился к ней, девушка лежала с закрытыми глазами. На самом ли деле она заснула? Или просто хотела дать понять, что позволяет ему поспать рядом с собой, но ничего более того? Впрочем, его сомнения длились совсем недолго, потому что уже через несколько секунд ее руки принялись ласкать его тело. Он с благодарностью заключил ее в свои объятия, плотно прижимая к себе.
Когда на следующее утро она встала с постели, он открыл один глаз главным образом из вежливости, нежели по какой–то другой причине. Она легонько поцеловала его в ухо.
— Мне надо идти на работу, — прошептала девушка. — Приду около восьми. Хорошо было бы, чтобы соседи тебя не увидели. Если захочешь выйти, постарайся сделать это незаметно.
— Понял, — сказал он.
Как только Стелла ушла, с него слетели последние остатки сна; спать больше не хотелось. Итак, получилось! Он спасен! Трелковский испытывал просто ошеломляющее чувство благополучия и безопасности. Потом принялся бродить по квартире, блаженно улыбаясь всему, что попадалось на глаза. Как мило здесь было; как все опрятно, чисто, аккуратно и — успокаивающе. Он весь день провел за чтением книг и обследованием владений Стеллы и наружу не выходил — даже чтобы поесть. Надо же быть последним дураком, чтобы покинуть этот волшебный рай!
В половине восьмого вернулась Стелла, которая приволокла целую сумку всевозможных продуктов. Пока она выгружала свертки и пакеты, внутри весело позвякивали, словно чокались, две бутылки вина.
— Знаешь, у меня совсем нет времени заниматься приготовлением
Он наблюдал за тем, как она занималась приготовлением ужина и при этом испытывал к ней такую нежность, что она даже странным образом переходила в грусть.
— Обожаю консервированную пищу, — пробормотал Трелковский, после чего снова принялся с явным удовлетворением наблюдать за тем, как девушка ходит туда–сюда по комнате. Он думал о ее бедрах и груди, а потом поймал себя на мысли о том, что все это она делает в том числе и для него, причем совершенно не торгуясь и не оговаривая каких–либо условий. Он вспомнил линию ее спины, ее плечи — ему было трудно поверить в то, что все это тело действительно было перед ним и сейчас усердно занималось приготовлением ужина. Обожаемая Стелла! Ему было почему–то трудно вспомнить, как выглядит ее пупок, и он даже закрыл глаза, пытаясь вызвать в своей памяти его образ.
Увы — он и в самом деле совершенно забыл его.
Девушка принялась накрывать на стол и быстро повернулась к нему спиной. Он подошел к ней сзади, совсем тихо, и удивил ее нежным поцелуем в плечо. Ладони его накрыли ее груди, а затем медленно скользнули вниз, обнимая бока и одновременно поворачивая все тело лицом к себе. Потом он нащупал зазор, разделявший свитер и юбку; под напором его неугомонных пальцев стали одна за другой расстегиваться удерживающие юбку кнопки. Теперь его глаза были на одном уровне с ее пупком; он страстно поцеловал его, а потом принялся разглядывать его — долго и внимательно, стараясь зафиксировать в памяти малейшие детали этого образа. Она чуть склонилась над ним, желая узнать, что он там делает. У нее определенно сложилось свое собственное представление о его намерениях, и ему не хотелось ее разочаровывать.
На другой день, пока Стелла была на работе, кто–то постучал в дверь. Трелковский не стал открывать, однако это отнюдь не обескуражило неведомого ему визитера — он просто продолжал стучать, соблюдая один и тот же ритм ударов и не выказывая ни малейших признаков нетерпения.
Вскоре стук стал просто невыносим. Трелковский на четвереньках прокрался к двери и встревоженно попытался заглянуть в замочную скважину. Толком он так ничего и не разглядел — разве что маленький прямоугольник мужского плаща. Это был мужчина.
— Есть кто–нибудь в доме? — послышался его голос.
Кровь отхлынула от лица, шеи, даже от плеч Трелковского, отчего он побелел и страшно задрожал.
Он сразу распознал этот голос. Месье Зай!
Значит, они выследили его!
Невероятно! Ведь он же принял все возможные меры предосторожности. Что же случилось? Мог ли месье Зай быть лично знаком со Стеллой? Но откуда он узнал, что Трелковский решил спрятаться именно у нее? Таким образом, получалось, что ему стало это как–то известно, причем даже несмотря на то, что Стелла не знала адреса Трелковского и не имела никаких причин предполагать, что он был знаком с месье Заем. Если только…