Жить или... Нежить?
Шрифт:
Одновременно мысленно прикидывала: что на мне надето, и куда можно умудриться укусить. Сапожки высокие и тонны ткани от длинного свадебного платья спасают низ тела. Сверху защищает шубка. Но долго ли сорвать фату? Тогда моя голова и лицо будут в зоне доступа. Кисти рук опять же. Тонкая ткань перчаток точно не в счёт.
Понять бы — ему выгодно меня погрызть или наоборот уберечь от этого? Или убить. А все слова про ребенка… Прежде не припоминаю чтобы он торопился стать отцом. Чтобы разобраться — что ему выгоднее, надо
— Что с тобой случилось… — негромко поинтересовалась я.
Ответ безусловно мне интересен. Но выигранное время ещё интереснее. Где моя хваленая охрана? Где Лена? Рита? Валера?! Неужели эту ситуацию не предвидела всезнающая Катя? И бабушка, она же всегда ощущает мое состояние. Где все они когда так нужны?
— Тебя действительно сейчас интересует именно это? — кажется вполне искренне удивился Плоткин, делая шаг в мою сторону.
И тут же, моё сознание будто перекинуло в тот день, когда я впервые узнала о пророчестве.
"Кровь ребенка рождённого бывшей вампиршей может уничтожить всех Стратилатов разом. Причем не убить, а вернуть им человечность! Главное правильно применить…" — голос со стороны. А следом мои собственные мысли в тот момент: "...за мной и моим малышом будут гоняться желающие избавиться от проклятия, а также фанатичные ненавистники вампиров как таковых". И снова голос: "...если тебя сумеют вновь обратить… Твоя кровь даже обычного человека может сделать неимоверно могущественным и главное неуязвимым… А тем более вампира или Стратилата. И тогда ни о каком балансе речи не будет.
— Баланс… — простонала уже здесь я, вспоминая свои слова тогда: "Теперь все Стратилаты откроют на меня сезон охоты? И если отловят и обратят, то к ним присоединятся все вампиры и маньяки рода человеческого?"
Никто не опроверг их в тот день. Никто не опроверг их и позднее.
— Баланс? — явно впал в ступор от неожиданного заявления Плоткин.
— Между вампирами и их не то чтобы противниками… — я не могла подобрать подходящие слова. — Есть те, кто сохраняя свою сущность противятся ей.
— Как я… — вмиг отозвался собеседник.
— Ты? Кто ты… В смысле…
Он взглянул на меня как на умалишенную.
— Александр Плоткин, твой бывший муж…
— Я не об этом…
— Вампир ли? — краем губ, кривовато усмехнулся он. И добавил: — Был…
Прозвучало неоднозначно. То ли перестал им быть, то ли стал чем-то большим, как некогда Валерка? В первом случае, он мог возненавидеть вампиров за подчинение, бывшее для него наверное самым сложным испытанием в жизни. Слишком гордый и вдруг такая безропотность. И в этом случае ему выгодно меня уберечь до момента рождения малыша. А вот потом, за жизнь крохи рядом с ним я бы…
При таком раскладе слишком велика вероятность того, что он использует кровь ребенка в соответствии с пророчеством,
"А сейчас?" — хотела всё же уточнить я, плотнее подходя к дверям в свою комнату, но почувствовала кое-что странное: из дверного проема ощутимо тянуло холодным воздухом. Как так? Комната сделана более чем качественно. Когда уходили там даже жарковато было, печка-трамвайка справлялась на славу. Окно закрыто. Двери тоже. Так откуда взялись холод и сквозняк?
И тут показалось, что Плоткин собирается сделать ещё один шаг в мою сторону. Паника вмиг окатила волной. Не раздумывая, распахнула дверь, скользнув внутрь. Заперла. Привалившись спиной. И переводя дух, нащупала выключатель.
Первое, что бросилось в глаза: облачко пара от собственного дыхания. Второе: открытое настежь окно.
Сердце на миг пропустило удар и лишь потом пришло осознание — вампир сюда не проникнет. Комната новая, никого из них, кроме Риты, сюда не приглашали. Хотя…
Кто знает, кто её строил, и может ли он теперь войти? С какого момента блокируется проход? Кто считается хозяином? Бабушка как владелец участка и дома? Или я, как жилец в комнате? Опять же, бабуля могла кого-то пригласить в уже готовое помещение для его отделки или изготовления мебели. Этот некто теперь сможет проникнуть внутрь? Как же много я ещё не знаю!
Все эти мысли в доли мгновения пронеслись в голове. В тоже время пришло осознание, что будь тут враг — уже напал бы.
— Ника, ты чего? — заставив вздрогнуть, раздался из-за двери голос Плоткина.
Ответить не успела, мой взгляд упал на кровать. Внутри вмиг похолодело. Там кто-то лежал. Без движения. Не издавая ни звука. Живой ли? Друг ли? Враг ли?
Окинула взглядом помещение, ища оружие для самозащиты. Ничего подходящего. Многому нас учили во время лесной вылазки. Вот только это всё не то. Здесь не лес. А человек — не зверь.
Закричать бы. Но будто невидимая рука сжала горло, вынуждая молчать. Дверь распахнуть могла. Но видимо Плоткин казался опаснее лежащего на кровати незнакомца.
Мужчина. Лица не видно. Однозначно человек, учитывая следы свежей крови на постельном белье.
Осторожно приблизилась. Коснулась свисающей с кровати руки. Теплая, насколько это возможно при таком холоде. Прошла к окну. Закрыла. Обернулась и застыла, неверяще глядя на… Валентина Сергеевича. Того самого доктора из лагеря Буревестник. Мне казалось его в этот раз точно загрызли. Ан нет. Снова выжил. Только шрамов прибавилось.
— Можно тебя поздравить? — окидывая мой наряд оценивающим взглядом поинтересовался нежданный гость.