Живи!
Шрифт:
— Э, — буркнул Прохазка, вспоминая бурную контрабандистскую юность на клипере «Морава», — ногу-то не так ставишь, олух. Сверзишься.
Однако обошлось: парни заняли пост наверху и принялись, как и было велено, наблюдать за подступами к площадке и за самим муниципалитетом, в котором скрылся старший из команды охотников. Пристав уныло топтался у входа — он попытался было увязаться вслед за прибывшим, чтобы предупредить тех, кто находился внутри, успеть шепнуть на ухо или подать знак пославшим его людям — насколько опасную птицу занесло в Лайф-сити.
— Ты. Останешься. Здесь.
Поэтому-то, растеряв былой лоск и военную выправку, пристав болтался у входа как понурая собачонка перед дверьми магазина, куда строгий хозяин зашел купить пару рогаликов с маком, пакет молока и еще что-нибудь к завтраку.
Меж тем внутри управления шел неприятный для представителей городской власти диалог, вернее даже монолог. Заявившийся к обеденному перерыву человек повел себя неучтиво, он не желал ждать окончания обеда и с порога отмел все возражения хамским «Чихать я хотел». Сразу же взяв быка за рога и не давая вставить работникам муниципалитета ни словечка, он принялся настойчиво, резко и безапелляционно навязывать свою волю. Человек представился Алексом, фамилии не назвал.
— …Я тр-ребую, — гулко раскатывалось под сводами управления, — содействия в поимке и ар-ресте доктора Влада Роста, будто бы сер-ртифицированного специалиста с французским дипломом. У меня на руках ор-рдер, подписанный в самом Мир-ргороде.
— Предъявите для начала этот ваш ордер, — буркнул Милич Шпажинка, начальник городского ополчения; дородный, плотно сбитый, он развалился в жалобно поскрипывающем под ним кресле и бесцеремонно уставился на гостя. В его слегка косящих, темно-бутылочного цвета глазах без труда можно было прочесть: знаем мы вас. Пр-роходимцы!
Гость ответил на выпад дерзкой усмешкой, потянулся к висящей на боку кожаной сумке и достал искомый ордер. Печати и подписи, явно подлинные, не вызвали никаких сомнений. Алекс небрежно помахал документом перед глазами сидевших за столом людей и убрал обратно в сумку. Муниципалы тихо зашушукались меж собой. Они, хоть и облеченные властью, были вынуждены подчиниться какому-то залетному, совершенно незнакомому человеку. Это было крайне неприятно. Причем выглядел пришлый как разбойник с большой дороги. «А как же положение? — думали муниципалы. — Вес в обществе? Мнение окружающих, наконец? Мало ли каким путем он мог достать ордер…»
Замешательство отразилось на лицах так же ясно, как в солнечный безветренный день отражаются в спокойной глади пруда плывущие по небу облака.
Чужак заметил это, нахмурился. Скулы его затвердели.
— Так вот, я тр-ребую… — с нажимом продолжил посетитель.
Мэр Лайф-сити, Орест Белоконь, воистину «железный» человек, не мешкая задал бы нахалу, смеющему выражаться оскорбительно-развязным тоном, по первое число. Невзирая на ордера и предписания. Но мэр, как на грех, отсутствовал — уехал по
— Молодой… э-э… человек. — Мадам Пунш, обменявшись быстрым взглядом с начальником ополчения, решила поставить «распоясавшегося наглеца» на место. Отчасти из соображений личного характера — доктор Влад был ей глубоко симпатичен. — Не кричите, пожалуйста, мы не глухие. Мы, даже если б нам этого очень хотелось, не можем выдать вам доктора Роста. И ордер, пусть и подписанный в Миргороде, не волшебная палочка. И не надо ничего требовать, достаточно попросить.
— Вы отказываетесь содействовать? — ядовито осведомился Алекс.
— Нет, — возразили ему. — Но поймите, доктор Влад сбежал этой ночью из города. Увы, и еще раз увы.
— Ах, сбежал, — зло щурясь, проговорил Алекс. — А вы как бы и ни при чем? Ладно, я вам это так не спущу. Да я вас в порошок сотру, осознаете вы это?!
— Молодой человек, — Инесса зевнула, — потрудитесь… э-э… покинуть помещение, а то…
Алексу пришлось-таки опять скинуть с плеч куртку. Молчание, воцарившееся в зале городского управления, было поистине мертвым. Как на кладбище.
— А… ах… — задохнулась, побагровев от натуги, госпожа Пунш. Остальные члены муниципалитета трусливо примолкли. Охотник, сцепив руки за спиной, прохаживался перед сидящими за длинным столом «сливками общества» и грозно вопрошал присутствующих. Теперь они поменялись ролями, теперь они были просителями, подсудимыми, свидетелями, а он — прокурором.
— Как?! — негодовал Алекс. — Как вы, черт побери, допустили это? Надеюсь, вы додумались отрядить погоню? Нет?! Ах, у беглецов, оказывается, был заранее подготовленный план отступления?
— Да, да, — трясли побледневшими щеками муниципалы, уныло разводили руками и со страхом косились на погоны охотника. — И лошадь у них была, и повозка. И вообще… А ловить доктора шла неорганизованная толпа, ну, понимаете…
— Жалкие, ничтожные «шпаки»! — Алекс раздраженно стучал кулаком по массивному овальному столу в зале заседаний, и члены муниципалитета в ужасе отшатывались. — Ничего не можете сделать толком! Ни в чем на вас нельзя положиться! Хотя постойте… вы говорите «у них»? Значит, у доктора имелись сообщники? Кто такие? Немедленно предоставьте мне информацию об этих типах.
— Э-э… господин Алекс, это займет…
— Мне плевать, сколько это займет! Выполняйте!
— Хасан, — велела мадам Пунш толстому, но подвижному коротышке в синем двубортном пиджаке, галстуке и брюках с тщательно отутюженными стрелками, — сделай то, что просит господин охотник. И побыстрее, пожалуйста.
— Разумеется, мадам Пунш. — Смуглый низенький человек с достоинством кивнул и в мгновение ока вымелся из здания, умудрившись аккуратно, без стука притворить тяжелую дверь. Лишь чуть скрипнули заржавленные петли. Впрочем, они всегда скрипели.