Живодер
Шрифт:
И тут у него родилась мысль — она мелькнула и начала испаряться, но он вцепился в нее, как в улетающего бумажного змея, и двинулся вслед за ней в небольшое полузаброшенное помещение, которое использовалось иногда для подготовки программ.
Клайв вышел в коридор первого этажа, который смутно помнил еще по тому времени, когда работал продюсером, и двинулся к двери с табличкой "Гримерная В". Внутри на высоких табуретах сидели несколько гримерш, рассматривавших фотографии своих кошек. При виде Клайва они оторвались от этого занятия, и он увидел, что с одной из них он пару лет назад работал на постановке комедии "Тусклые огни заштатного городка". Если бы не она, никто
— Привет, Клайв, — сказала она.
— Привет, Кларисса, — ответил он и затараторил с бешеной скоростью, чтобы решение не успело оказаться погребенным под всеми контрдоводами, роившимися в его голове: —Да, я… э-э… я делаю скетч для… э-э… "Смехопомощи"… и мне нужен рыжий… э-э… рыжий человек, и я… э-э… хочу рыжий парик и бороду… да, парик и бороду, чтобы сыграть рыжего.
— Съемки уже начались? Мне казалось, что в этом году "Смехопомощи" вообще не будет.
— Нет, да, но через несколько дней начнут снимать, и я бы хотел немножко привыкнуть к э-э…
— К тому, как ведут себя рыжие?
— Вот именно.
— Евгения, — обратилась она к своей ассистентке, — ты не могла бы сходить на склад и принести рыжий парик и бороду?
Не прошло и нескольких минут, как довольный Клайв Хоул с рыжим париком на голове и рыжей бородой вышел в фойе и двинулся мимо огромной скульптуры работы Генри Мура, изображавшей фигуру полулежащего человека, о которой все говорили, что Мур вылепил ее в ожидании аудиенции у Клайва. Когда он приблизился к главному выходу, Татем, следивший за всеми выходящими в инфракрасный прицел снайперской винтовки из окна своего кабинета, не узнал его.
Выйдя за ворота, Клайв немного помедлил на Вуд-лейн и двинулся в сторону станции метро; он еще помнил о том, что подземка — это вид транспорта, которым он пользовался до того, как его начала возить служебная машина Би-би-си. Запихав руки в карманы, он принялся искать мелочь, пока не нащупал монету, напоминавшую по своим размерам фунт. Однако это оказался не фунт, а испанские сто песет — как они очутились у него в кармане? Может, он, сам того не заметив, побывал в Испании? Однако он был уверен, что не ездил туда, и тут ему пришло в голову, что он ни в чем не может быть уверенным, поскольку может полагаться лишь на сведения, поставляемые его собственным мозгом, а этот его мозг является слишком ненадежным свидетелем.
— Билетик, пожалуйста, — попросил он в кассе.
— До какой станции? — поинтересовался кассир.
Это поставило Клайва в тупик — он и так с трудом попал внутрь, несколько раз пройдя мимо входа, словно скромняга, не решающийся зайти в секс-шоп.
— Э-э, а-а, не знаю… билетик на метро.
— Ну тогда почему бы вам не приобрести однодневный проездной? — осведомился кассир из-за плексигласовой перегородки, установить которую ему посоветовал его лечащий врач для предотвращения приступов раздражительности. — Он дает право неограниченного пользования автобусами и метро, так что вы сможете поехать куда вам заблагорассудится. А если вам там не понравится, всегда сможете за бесплатно вернуться обратно.
Для нерешительного Клайва это стало просто небесным даром.
— Как замечательно! — чуть ли не со слезами на глазах воскликнул он. — Сколько?
— Четыре фунта девяносто пенсов, — ответил кассир.
У Клайва, который обедал в ресторанах, где тарелочка горошка, заказанного на гарнир, стоила три пятьдесят, дух перехватило.
— Как дешево! — воскликнул он.
И кассир не смог сдержать своего врожденного сарказма:
— Вы что, издеваетесь? — осведомился он.
Но Клайв вовсе не издевался. Он спустился на платформу и сел в первый подошедший поезд, который довез его до
Войдя в крайне убогую комнату, Клайв увидел женщину, которой было существенно больше восемнадцати и которая явно не являлась австралийкой, — она курила, сидя за туалетным столиком и подпиливая себе ногти.
— Э-э… а где Таня? — спросил Клайв.
— Уехала обратно в Квинсленд, дорогуша, — не поднимая головы, ответила женщина. — У них там такое страшное наводнение, вот она и поехала на осушительные работы. Может, я чем-нибудь могу тебе помочь, дорогуша? — добавила она, наконец посмотрев на Клайва.
— Ну, мне вообще нужно кое-что не совсем обычное…
— Чего я только ни делала, дорогуша, вряд ли тебе удастся меня удивить, правда это обойдется тебе дороже. Так что ты хочешь?
Клайв достал из кармана пальто сценарий Татема и Черри и протянул его женщине.
— Чтобы вы прочитали этот сценарий и высказали мне свое мнение…
— Действительно, это что-то новенькое, — сказала проститутка, потом достала очки из ящика стола, старомодно облизала палец и принялась читать.
Клайв сел на стул, нервно наблюдая за ее реакцией. Через полчаса она перевернула последнюю страницу и отложила сценарий в сторону.
— Ну так и что вы думаете? — спросил Клайв.
— Об этом "Сальном спокойствии"? Ну, я думаю, что первая сцена перенасыщена действием, а характеры следует углубить, пока они кажутся довольно плоскими. Готовишься к съемкам?
— Сериал.
— Мне больше нравится настоящее кино. Однако и это сойдет для воскресного вечера.
— Так что, вы бы стали это снимать?
— А почему бы и нет? — Похоже, больше говорить было не о чем. Женщина помолчала и добавила: — Может, хочешь трахнуться?
Клайв окаменел, но ему не пришлось принимать решения, потому что женщина уже расстегивала ему брюки.
— Так, значит, на самом деле ты не рыжий? — сказала она.
Черри сидела в кондитерской Торнтона и слушала, как какая-то особа, явно актриса, сидя на полу, беседует с кем-то по своему мобильнику.
"…Конечно, мое положение несколько лучше, чем у этой глупой коровы Дженни Трактер. Она должна была сниматься в главной роли в детективном сериале. Что-то о Джейн Остин, которая разъезжает по Англии и раскрывает преступления. Он назывался "Джейн Остин. Честные и обстоятельные расследования". Ну, знаешь, в одной серии у нее интрижка с молодым графом Толстым и она участвует в Бородинском сражении, в другой пытается убить Наполеона. Короче, за день до начала съемок Клайв Хоул заявил, что в сценарии мало африканцев и выходцев из Карибского бассейна, что все должно быть переписано и найдена роль для Ленни Генри, так что на ближайшие девять месяцев она осталась без работы, и если ты думаешь, что я не в себе…"