Живодерня 2
Шрифт:
Миша стал листать перед ошеломленным Ильей порножурналы, такие откровенно-содержательные, что Илью замутило.
— О! Видал сосун! Вош энд гоу!! У меня там целый ящик таких… Да ты бери, смотри, — он совал в руки Илье порножурналы, потом тут же выдергивал обратно и листал перед лицом Ильи, листал… — А твоя вчерашняя на какую похожа. На эту? Нет? На эту? О, какая! Ну твоя телка вчерашняя покруче. Ох, как бы я хотел оказаться на твоем месте!! Ну ты хоть расскажи, как у вас вчера все было-то?! С чего началось-то?! Ну!
— Да я не знаю, что рассказывать. Я ж не помню ничего, — признался Илья, он бы с удовольствием рассказал Мише. — Действительно ничего не помню.
— Ну! Уж и не помнишь! — разочаровался Миша и, усевшись на место, бросил порножурналы обратно в ящик. — Да ты чего? Стесняешься?! Да это ж между нами! Вот я помню, была у меня телка!.. — он закинул ногу на стол, достал пачку “Мальборо”, протянул Илье и тоже со смаком закурил. — Такая, с длинными ножищами, мы с ней и в парке на скамейке, и возле гаража!.. Ну, ядрена вошь! А ты вчера где с ней, а?
Миша улыбался во все лицо.
— Да не помню я, — Илье стало хорошо от табачного дыма. — Честно, не помню ни фига. Слушай Миша, а за что… зачем меня держат здесь? Что я натворил-то?
— Как не помнишь? Ну ты прямо разочаровываешь. Я думал, придет Илюха, расскажет что-нибудь этакое. Ты чего, боишься, что ли?! Да чего бояться-то?!
— Да нет, не боюсь, — признался Илья, затягиваясь, кружилась голова, он действительно ничего не боялся.
— И не бойся! Что я тебе зла желаю?! Ну скажи, желаю зла?!
Миша смотрел прямо на Илью правдивыми глазами.
— Нет, конечно, Миша.
— Да я что не мужик, что я не понимаю? Да я сам бывало… Ой, чего только не вытворял!.. Я бы тебе, Илюха, рассказал — ты бы со стула упал! Во! Ну ты извини, брат, дел полно — дрянью вся-кой заниматься нужно. Ты иди, вспоминай! Сам же понимаешь, я тебя отпустить не могу, пока не вспомнишь. Я бы с тобой посидел еще, поболтал, да, извини, дел полно. Но мы еще поговорим. Я тебе такого расскажу… А ты пока вспоминай, — он подмигнул и щелкнул языком.
Вошел дежурный милиционер. Илья в недоумении поднялся.
— Миша, а долго мне здесь еще?
— Ты вспоминай. Еще поболтаем…
Милиционер вывел его из кабинета.
Следователь был, конечно, хорошим парнем, пожалуй, таких бабников Илья еще не встречал. Но как он может вспомнить?
— Ну, то-се, как дела? — встретил его Петрович.
Он, сидя на своей нижней полке, дымил где-то раздобытой за время отсутствия Ильи сигаретой. Илья взял протянутую обмусоленную сигаретку и, затянувшись, передал на верхнюю полку Пете.
— Да хрен его знает. Следователь, вроде, ничего мужик, только порочный какой-то.
— Это хорошо, что хоть со следователем подвезло.
Петя, затянувшись, передал сигарету вниз Петровичу.
— Да. А нас без тебя стражник, то-се, сигареткой
— Мое?! А чего раскрывать-то, если я ничего не помню.
— Ну, не знаю, — пожал плечами старичок-шестидесятник, — а только так сказал.
Он предложил чинарик усевшемуся на свою койку Илье, но тот отказался.
— Неужели я мог? — тихонько проговорил Илья и вздохнул.
— Ну, а чего же не мог — все люди, все мужики. Меня вон Зинка, курва, бросила, так я до сих пор в себя прийти не могу.
— Так не вернулась Зинка-то? — спросил Илья, он был рад отвлечься от своих невеселых мыслей.
— Да, уж, куда там! Я ей, падле, цветы каждый день дарил, — зло бросил сверху Петя.
— У нас, то-се, вон на соседнем чердаке китаец прижился, тоже ничего не помнит, только молчит да светится.
— Как это светится? — спросил Илья.
— А фиг его знает, сидит в смирительной рубашке и светится.
— Почему в смирительной рубашке-то? — не переставал удивляться Илья.
— Так а в чем, то-се, ему сидеть, раз я ему свою смирительную рубашку дал. Я ее на помойке больничной нашел. Хорошая, то-се, добротная такая. Психов-то, видно, гуманитарными рубахами усмиряют, а наши отечественные, то-се, на помойку. А чем они плохие? Добротные — сносу нет. Все бомжи себе расхватывали, ну и я несколько штук взял. Снизу подогнул, рукава закатал и ходи… О чем я, то-се… Ах, о китайце. Так вот, китаец этот несколько месяцев назад появился без рубашки, я сжалился, и дал. А он сидит у себя на чердаке и светится.
— Почему светится, — не отставал Илья.
— Да кто ж его знает. Я думал сначала заболел человек, то-се, температура поднялась. Так нет. При нем, если глаза вострые, книгу читать можно. Вот и Петя подтвердит…
— Загадка природы, — вяло подтвердил Петя. — Но я в газете желтой еще не такое читал. Там племя под городом обнаружили, прямо под землей, с петровских времен живут. Вот это чудо!
— Этот китаец наверное из монастыря. Тут летом китайцы из буддийского монастыря приезжали. Сергей говорил, что они тоже в темноте светились…
— Ну, скоро баланду-то принесут? Жрать охота! — бросил сверху Петя.
И тут дверь, скрипя петлями, открылась.
— О! Баланду, то-се, несут.
Вошел все тот же рослый милиционер, но без баланды.
— Насильник, эй! К следователю.
— Я же только что от него…
Илья поднялся и пошел к двери.
— Не разговаривай, иди давай.
Охранник положил свою массивную руку на плечо Илье и проводил в знакомый коридорчик. Шедший впереди Илья, зная дорогу, повернулся к правой двери. Но милиционер поворотил его к левой и ввел в точно такой же кабинет, в каком Илья встречался с Мишей.