Живодерня 2
Шрифт:
— Он же боли не чувствует. Я ведь, что характерно, ребра ему сломал, а он хоть бы хны. Как загипнотизированный.
— Да ладно. Плюнь на этого говнюка… Я ж тебе говорила, его ничем не возьмешь, даже трактором.
— Не постигну, я ведь и так, — он сделал легкое движение корпуса, вероятно, прокручивая в голове свои действия, — и этак, — корпус дернулся в другую сторону. — Он ведь боли совсем не чувствует.
Сергей сам был словно в трансе.
— Ну посиди, Сергуня.
Карина, подставив табуретку поближе к Сергею, усадила его.
— Не постигну… Я его и так,
Карина вышла, закрыла входную дверь, вернулась и начала уборку после вторжения Транса.
Только поздно уже ночью, перед тем как идти спать, вспомнили о Басурмане и, вытащив из угла, где он стоял без движения, уложили спать.
Сергей проснулся от лихорадочных звонков в дверь, ему было достаточно мгновения, чтобы прийти в себя.
— Значит, вернулся, — прошептал он, легко вскакивая с кровати и надевая спортивные штаны. — Ну что ж, сразимся еще разок. Ему было безразлично, когда драться- хоть днем, хоть ночью.
В прихожей Сергею встретилась Карина, заспанная, в халате.
— Что он с ума сошел? — проговорила она щурясь на свет. — Ведь нет Ильи.
Звонки не смолкали.
— Кто? — прорычал Сергей, подходя к двери.
— Милиция, откройте!
Сергей прильнул к глазку.
— И точно, милиция. Зайди-ка на всякий случай в комнату, — приказал он Карине, а сам открыл дверь.
Трое милиционеров вошли в прихожую, и сразу стало тесно от их бронированных туловищ. У двоих на груди висели автоматы, третий держал в руке кулек из газеты.
— Вызывали? — спросил тот, который был с кульком, строго глядя на Сергея в упор.
— Кого, — не понял он.
— Ну если вы не вызывали, значит, соседи вызывали.
— Не знаю.
— К вам мужик вламывался? — решил навести на мысль милиционер с автоматом на груди.
— Да был тут какой-то придурок, походил по квартире, торшер сломал и ушел.
— Что-нибудь пропало? — поинтересовался милиционер с кульком.
— Вы бы еще через месяц приехали, — подала голос Карина, выглянув из комнаты.
— У нас, гражданочка, своих дел навалом. Вон насильника колем, суку, — возразил милиционер с газетным кульком…
— Насильник?! — воскликнула обрадованная Карина, оживившись. Поймали гада?! Вы его, подлеца, покруче! Они, стервецы, сразу не признаются. А потом стерилизовать…
— Да уж раскручиваем, — заверил ее представитель закона. — Уж мы из него такое сделаем. А вашего мужичину мы взяли. Только пока не добились кто он и откуда. Вещи-то у вас после него пропали? Будете иск предъявлять?
— Как взяли? — удивился Сергей, оглядывая милиционеров внимательно, зная, что взять Транса дело нелегкое, если не сказать, невозможное.
— Да обыкновенно. Работа такая. В камере с насильником сидит… Ну так что, иск-то предъявлять будете?
— Да нет, вообще-то у нас ничего не пропало.
— Ну тогда ладно. А это наверное вам посылочка. Угощайтесь, — милиционер развернул кулек, который все время разговора держал в руке, и с улыбочкой протянул Сергею. — Угощайтесь, угощайтесь…
Сергей, не раздумывая, машинально сунул руку в кулек и, схватив первое на что наткнулись пальцы,
— Спасибо, — сказал он и бросил голову обратно. — Это у вас деликатес в милиции, вы всех, что характерно, угощаете?
— Эта посылочка у вашей двери лежала.
— Да. Нам из мясного магазина на суп присылают, — встряла Карина. — Из кошачьих голов самый наваристый борщец. Пальчики оближешь.
Сергей заглянул в пакет.
— Сколько, две их там?
— Две, — подтвердил милиционер. — Ну мы тогда пойдем. Значит на этого придурка бумагу писать не будете? Ну и ладненько, у него сразу видно не все дома. Пакет-то вам оставить?
— Да нет, спасибо. Мимо помойки пойдете, бросьте туда — нам понадобится, мы за ним спустимся.
— Ну, как знаете. Но учтите, был у меня случай. Тоже вроде вас, каждый день потерпевший… ну тогда-то он потерпевшим не был, это он потом потерпевшим стал, так вот, получал он кошачьи головы каждый день на одну меньше. Заявления нам писал. Мы думали, кто-то шутит. А потом уже так не думали, потому что нашли этого человека с последней головой кошачьей в глотку забитой, распоротым животом и вырванными внутренностями. Вот такая история. И не один такой случай в Питере приключился. До сих пор ни одно такое дело не раскрыто. Секта, что ли, какая в городе трудится. Может вы нам заявление на всякий случай напишите, будем охранять вас.
— Спасибо за заботу. Но я уж как-нибудь сам.
— Ну ладненько, тогда как знаете. Пойдемте, братцы.
Молчавшие весь разговор ОМОНовцы стали выходить на лестницу.
— А все-таки я бы вам посоветовал… Всего-то у вас один денек для раздумий остался.
Милиционер с кульком многозначительно поднял вверх указательный палец и, шурша газетой, удалился.
— Слышал, чего они сказали, — покачала головой Карина, когда Сергей закрыл за блюстителями закона дверь. — Ну, насчет голов. Может действительно написать? Пускай мента с автоматом у двери поставят.
— Сам разберусь, — бросил Сергей. — Но как они Транса взяли? Не ясно. Давай спать, уже три часа ночи.
Г л а в а 12
ПОБЕГ
Илья находился в изможденном состоянии тела и души. На протяжении всего дня через каждые пять-десять минут его вызывали следователи и изнуряли угрозами, уговорами… Почему Илья не подписал проклятую бумагу, он не знал, но в тот самый момент когда он запуганный и сломленный, уже готов был поставить свою подпись, он вдруг отключился. Что такое вдруг щелкнуло в его организме? Неизвестно. Но только он обнаружил себя сидящим на койке камеры предварительного заключения. К Илье сразу вернулась способность размышлять и если бы он был свободен от мыслей на определенную тему, то наверное удивился бы повторяемости происшествий его жизни. Ведь когда-то его мучили в психбольнице вынуждая вспомнить то чего он вспомнить не мог, и снова от этого зависела его жизнь и судьба. И вот сейчас в милиции. Но похоже им и не требовалось чтобы он вспомнил, они вытягивали из него признание. Сейчас на проясненную сном голову Илья разгадал их хитроумные приемы и обрадовался, что отделался так легко. Сейчас он возьмет себя в руки… Сейчас…