Живодерня 2

Арно Сергей Игоревич

Она, кряхтя, разогнулась.

— Нужно его связать, — Сергей поморщился, потрогав ушибленное плечо.

— Тебе бы медпомощь оказать, — сказала Карина, увидев, что сквозь прорванную на плече куртку проступает кровь.

— Ерунда. Петрушку связать нужно, а-то очнется, снова бузить начнет.

Карина нашла в куче белья простынь и смотала ее жгутом. Сергей здоровой рукой рылся в другой куче белья, выискивая, что может пригодиться для “фиксации” бугая.

— Ты его, надеюсь, не убил?

Карина

наклонилась к лежащему человеку, перевернула его с бока на спину и вгляделась в лицо с мирно закрытыми глазами. Сейчас в нем не было ничего ужасного, обычное лицо обрюзгшего от чрезмерного приема пищи и пива мужчины. Черные, сросшиеся на переносице брови, нос картошкой. Трудно было поверить, что это и есть жуткий убийца.

Карина, склонившись над ним, с интересом разглядывала его лицо.

— Слушай, Сергуня! — не разгибаясь, позвала она. — А какого цвета у него глаза?..

— Зачем тебе? — спросил Сергей.

— Да я так, хотела!.. — начала отвечать Карина, но вдруг смолкла.

Глаза лежавшего перед ней Петрушки внезапно широко открылись, как у куклы, словно не у живого человека, настолько механическим показалось Карине это действие. Это произошло так неожиданно, что у нее перехватило дыхание. Она даже не успела отшатнуться, как лежавший своими большими и сильными руками схватил склонившуюся над ним женщину за горло и, оскалив зубы, стал душить.

— Серые у меня глаза, — еле слышно рычал он сквозь сжатые от ненависти зубы. — Серые…

Карина прохрипела что-то нечленораздельное. Но тут Сергей, краем глаза увидевший непорядок, подскочил и рассчитанным ударом кулака лишил человека самочувствия. Карина, казалось, была близка к обморочному состоянию. Она с вытаращенными глазами и открытым ртом, держась за шею, отошла от лежащего, дыша так часто, как будто пробежала стометровку, и опустилась в кресло подальше от злодея, чуть не задушившего ее.

— Ну ты как? — Сергей обнял ее за плечи. Как же это было приятно ему. — Ну что, не очень сильно он тебя. Пойду ему добавлю.

— Не нужно, — прохрипела Карина. — Я уж думала, что жизнь моя кончилась. В глазах мрак, голова кругом пошла, даже что-то приснилось вроде… Ну ты иди, Сергуня, — она, не подумав, слегка толкнула его в поврежденное плечо. Но Сергей стерпел боль, даже не поморщился. — Свяжи этого буйного, а-то он еще чего-нибудь плохое сделает… Самое главное — синяки наверняка будут.

Сергей перевернул детину на живот и ловко связал ему руки за спиной, потом снова перевернул на спину.

— Сейчас очнется.

Сергей отошел к креслу, на котором сидела Карина. И действительно, через минуту или полторы Пузан-Петрушка зашевелился, закряхтел, открыв глаза, сел и бессмысленно огляделся по сторонам. По его глупому, напряженному лицу было понятно, что он ожидал увидеть себя совсем не в этой обстановке, наверное

ему тоже что-нибудь приснилось.

— Ну, как здоровье, душитель женщин?

— У меня из-за тебя, придурка, на шее синяки теперь будут.

Карина любовно потрогала свою шею.

— Кто вы такие? Что вам нужно? — человек смотрел с пола испуганно.

— А ты и не догадываешься? — Сергей окинул его презрительным взглядом.

Тот помотал головой. И тут же глухо сказал:

— Хотя догадываюсь, вы пришли меня убить и ограбить.

— Скорее всего, убить, — подтвердил Сергей.

При этих его словах толстяк встрепенулся, так что его щеки неприятно студенисто вздрогнули, и лоб мгновенно покрылся крупными каплями пота.

— Да, убить… — повторил Сергей с угрозой в голосе.

И увидел, как такой совсем недавно храбрый драчун затрясся всем своим жирным телом. Это не была игра, толстяк действительно боялся. Страшно, дико, панически боялся смерти…

“Ну теперь пора”, — решил Сергей. И тут же бросился резко к толстяку, схватил свитер на груди и неистово задергал его, другой рукой больно схватил за жирный подбородок.

— Говори, гад, где Илья?!! Где Илья?!!

Вид Сергея был настолько страшен, его натиск нагнал на толстяка такой ужас, что он только трясся и не мог ничего произнести. А Сергей все напирал. Он орал на него, несколько раз ударил по щекам и казалось в следующее мгновение убьет или по меньшей мере изувечит. Сила энергетического воздействия была велика до того, что доведенный до крайней степени ужаса толстяк не в состоянии был вымолвить ни слова. А Сергей все стоял на своем:

— Где Илья?!! Говори, гад!!

Наконец преодолев ужас, дрожащими губами толстяк проговорил:

— Какой Илья?..

— Ах, какой?! — еще больше рассвирепел Сергей и снова наотмашь ударил его по щекам.

— Я не знаю никакого Ильи, — с придыханием повторил он.

— Ах, не знаешь?! — снова взревел Сергей, пуча полные гнева и ненависти глаза. — А кто убил моего отца, тоже не знаешь?!

Тут на помощь подскочила Карина.

— На! Выколупай ему глаза!! — даже не проговорила — прошипела она, сунув в руку Сергею огромный кухонный нож, который обнаружила в хламе.

Шипение и ее оскаленные зубы были ужасны. Сергей взял из ее руки нож и, сделав страшные глаза, повернулся к чуть живому от ужаса Петрушке.

— Выколупай! Выколупай ему глаза!! — бесчинствовала рядом Карина и как-то даже приплясывала, угрожающе перебирая в воздухе накрашенными коготками, словно сейчас вцепится в жирную рожу Петрушки.

“Боже ты мой! Ужасная-то она какая, как будто с шабаша прилетела,” — пронеслось в голове у Сергея.

— Я не знаю!.. Не знаю никакого Ильи!!! — переводя взгляд с ножа на Карин — с Карины на Сергея… Вопил Петрушка.