Живой
Шрифт:
– По коридору первая дверь.
– Мой голос был тихим, и я постарался прочистить горло, чтобы не казаться неуверенным. По лицу мужчины я понял, что мне не поверили. Когда он вышел из кухни, я смог облегченно вздохнуть. Не так я представлял нашу встречу, определенно не так.
Когда осколки были собраны, я сделал две чашки кофе и достал пакет печенья, который хранился на моей полке слишком давно. Я не следил за тем, что попадает в мой желудок. Чаще всего я питался лишь кофеином и никотином. В холодильники отнюдь бы нашелся десяток яиц и пакет молока. Когда за моей спиной послышались тяжелые шаги,
– И как часто это происходит?
– Мой взгляд уцепился за строгое выражение лица собеседника, медленно перемещаясь к его правой руке, в которой он держал упаковку с моими таблетками.
– О чём вы?
– Подойдя к столу, я поставил печенье на стол.
– Как часто ты бьешь чашки и пьешь эту гадость?
– Его тон был обвинительным, словно прямо сейчас, я разговаривал с отцом.
– Я уже говорил, что с чашкой была случайность. А это - Указав рукой на красную пачку в его руке, продолжил я.
– таблетки от мигрени. Я не могу сказать, с какой периодичностью пью их, потому что этот процесс невозможно контролировать.
– черты его лица стали мягче, а в глазах появился немой вопрос.
– Я не знал что ты страдаешь мигренью.
– Подойдя к мужчине, я взял у него из рук пачку с таблетками, убирая её с ближайший ящик.
– Она мучает меня с четырнадцати лет. И вы не обязаны были это знать.
– Не поворачиваясь к нему лицом, я прикрыл глаза, вспоминая как тяжело было пережить самый первый приступ.
– Я приготовил кофе.
– Спасибо.
– Присев за стол, мы молча сделали первый глоток, не поднимая друг на друга взгляд. Дядя Валера, скорее всего, переваривал ту информацию, что я на него свалил, а мне же было просто не уютно, что он так нелепо узнал о моей слабости.
– Интересный выбор города.
– Спустя минутное молчание, решил заговорить мужчина.
– Моя мать любила его.
– Как ты обустроился? Работаешь, учишься?
– Что несколько лет назад, что сейчас, я не понимал почему этот мужчина проявляет такую опеку по отношению ко мне. Да, он и мой отец крепко дружили, но это не делало его заложником. Дядя Валера был мне ни чем не обязан. Однако, он продолжал спасать меня каждый раз, когда я нуждался в помощи.
– Работаю в автомастерской. Жизнь, кажется, налаживается. У меня есть дом, друг, работа.
– Отпивая кофе из своей кружки я не чувствовал вкуса. Было ощущение, что я сижу на экзамене и от каждого моего ответа что-то зависело.
– Я рад за тебя, сынок. Прости, что не приехал на твою выписку. Я был в другой стране, когда узнал об этом, а по возвращению, ты уже похоронил всё прошлое. Продал всю недвижимость и испарился. Ушло много времени, чтобы узнать твой новый адрес.
– Я хотел начать всё сначала.
– Получается? - Отставив чашку, я внимательно посмотрел на своего собеседника. Глубоко в его глазах я мог прочитать волнение за мою жизнь.
– Я пытаюсь, но мне нужно ещё многому научиться. Меня волнует один вопрос. Почему вы помогли мне тогда и присматриваете за мной сейчас?
– Широкие брови мужчины сошлись на переносице.
– Твой отец был мне как брат...
– Я знаю.
– Перебиваю его речь, потому что слишком сильно устал от однообразных отговорок. Здесь было что то ещё. Что то,
– Я знаю, что вы крепко дружили в годы службы. Но ведь вы ему ничего не должны. Он мертв.
– На последнем предложении я замолкаю, видя, как сжимаются его пальцы на чашке. Поднявшись со стула, мужчина резко развернулся, молча выходя из комнаты. Я чувствовал себя последним подонком, который не умеет с благодарностью принимать чужую помощь. Он не заслуживал такого резкого ответа. Вскочив с места, мне удалось нагнать Валеру в коридоре. Он обувался, сидя на маленьком пуфике.
– Я не хотел вас обидеть, мне просто нужно знать, что это было сделано не из жалости. Я не хочу чтобы меня жалели.
– Он продолжал молча завязывать шнурки, не поднимая своей головы. От нервов я не знал куда деть свои руки, поэтому запихнул их в задние карманы джинс.
– Однажды, твой отец спас жизнь моей дочери. Я лишь возвращаю ему долг.
– Поднявшись с пуфика, мужчина подошел к двери, заставив меня своими словами впасть в ступор. Люси была на пять лет младше меня, и всё что я знал о ней - это истории моего отца. Я никогда не слышал о том, чтобы папа спасал её жизнь.
– Ты никогда не вызывал у меня жалости.
– Взявшись за дверную ручку, но не оборачиваясь ко мне лицом, проговорил дядя Валера.
– Ты пережил с достоинством то, что ломает многих людей. Это заслуживает лишь уважения, но никак не жалости. Бери себя, сынок.
Он молча прикрыл за собой дверь, а я так и не смог пошевелиться, провожая его спину взглядом. Всё это время я думал о нём совершенно иначе. Думал, что выглядел настолько жалко, что этот факт заставил друга моего отца пойти против закона. Однако, каждый из нас преследует в этой жизни только свои цели. Дядя Валера не был исключением. Одно я знаю точно - он выплатил свой долг сполна.
5.
– Вит, проснись!
– Набрав в легкие побольше кислорода, я открыл глаза, фокусируя зрение на обеспокоенном лице Анастасии.
Время шло своим чередом, и наши встречи становились частым явлением. Я не старался привязаться к этой девушке, продолжая чувствовать себя мудаком за то, что прихожу в её дом лишь для физического расслабления. Никогда ещё за последнюю неделю я не оставался у неё ночевать, боясь, что она застанет меня плачущим от своих кошмаров. Но я должен был признать, что с появлением секса в моей жизни, кошмары всё чаще отходили на задний план. Я стал высыпаться, и может быть, именно поэтому, допустил такую слабость, позволив себе остаться сегодня здесь.
– Ты до смерти перепугал меня!
– Ударяя меня ладонью в плечо, проворчала Настя, кутаясь в одеяло.
– Прости, мне стоит уйти.
– Отодвинув одеяло, я попытался встать, но девушка оказывается проворнее, залезая на мои бедра.
– Нет. Ты останешься ночевать здесь. Это просто кошмар, не более.
– Взяв моё лицо в ладони, она выразительно посмотрела на меня, прикусив свои пухлые губы.
– Расскажи мне, что тебе приснилось, и это больше никогда не явится к тебе во снах. Проверенный способ.
– Если бы она знала как сильно ошибается. Я множество раз рассказывал о своих снах Игнату Витальевичу, но кошмары продолжали душить меня. Теперь, такого меня видела и Настя. Я опускался всё ниже и ниже.