Жизнь игра
Шрифт:
Вот в такой теплой компании мы и оказались в самом сердце древнего Груманта, в глубине отрогов Чернышова. Доставили нас сюда с помощью полярного варианта старого доброго Ми-8. Выгрузка припасов и всевозможного оборудования заняла у нас почти целый световой день, то есть часов пять, а жить нам предстояло в небольшой избушке, помнящей еще, наверное, экспедиции Эдуарда Толля и Владимира Русанова, ну а Руаль Амундсен, ну точно стартовал именно отсюда. Следующие пару дней мы обустраивались, Львова с Яждомойским расставляли свое оборудование и настраивали аппаратуру, а мы с Ингой занялись изучением карт и намечали будущие маршруты своих походов. Если честно, то собирался просто «отбыть номер» и проследить, чтобы Инга никуда не вляпалась. Так что, принимая во внимание, что никаких транспортных средств у нас не было,
Потекли однообразные дни. Метеорологи каждый день три раза снимали только им одним известные показания с приборов, а мы с Ингой совершали короткие пешие прогулки, выбираясь на километр-полтора от избушки. Вот в одну из таких вылазок и произошло событие, заставившее меня совсем по-другому посмотреть на Ингу и ее манию. Ночью, совсем не далеко от нас сошел ледник, оголив значительную часть склона, вот туда-то мы с Ингой и направились. Погода стояла просто замечательная, для Заполярья, все каких-то двадцать градусов, да еще и без ветра, так что затащить Ингу в избушку было большой проблемой, вот и пришлось мне тащиться следом за ней.
Шли мы на длинной связке, Инга легко перепрыгивала через заструги и обходила редкие торосы, а я слегка отстал, поэтому, когда девушка скрылась за очередным ледяным булыжником не обратил на это внимания, просто тупо засмотревшись на арктические красоты. Резкий рывок репшнура, привел меня в чувство, а испуганный девичий вскрик заставил быстрее перебирать ногами, одновременно наматывая связывающий нас шнур на руку. Весу в Инге, максимум килограмм шестьдесят, так что мне с моим центнером веса это было абсолютно не тяжело. Я уже догадался, что произошло. Скорее всего увлекшись «бегом с препятствиями» девушка неосторожно заскочила на снег, под которым скрывался разлом в толще материкового льда. Ладно, ничего страшного, главное, чтобы не сломала себе ничего, зато умнее и осторожнее будет, ведь это именно она настояла на такой длине связки, что возникало ощущение, что ее вообще нет, вот пусть теперь повисит и подумает.
Последние метры, я едва шел, не хватало еще и мне улететь в какой-нибудь разлом, поэтому, соорудив петлю, я накинул ее на возвышавшийся рядом торос и уже лежа, постоянно подтягивая веревку пополз вперед, а аккомпанировали мне не звуки женской истерики, а звонкие удары ледоруба. «Неужели пытается сама вылезти, вот дуреха-то», — подумал я, заглядывая в расщелину.
Рухнувший в след за Ингой снежный наст оголил края разлома, перед моими глазами предстала довольно занятная картина. Разлом, в верхней своей точке достигал, наверное метра два с половиной, в нормальных условиях, да даже если просто его видеть, то перепрыгнуть его ни мне, ни Инге не составит никакого труда, да и оказался он не очень глубоким, дай Бог метров пять, нет, был он конечно намного глубже, но протиснуться в тридцати сантиметровую щель, даже для Инги, даже при всем ее желании, было проблематично. Мое предположение, что девушка пытается своими силами выбраться из расщелины оказалось в корне неправильным. Я сначала даже не поверил своим глазам, вися на страховке, Инга с остервенением долбила лед, пытаясь расширить узкую щель.
— Эй, подруга, ты там что, головой ударилась? На кой лед долбишь? Расслабься, я тебя сейчас вытащу.
— Нет! Не смей!
Не, ну точно головой ударилась, что значит «не смей».
— Милая, ты там, что ночевать будешь?
— Если будет надо, то буду! У тебя в рюкзаке фляжка со спецраствором, сможешь передать? Только не бросай, вдруг не поймаю.
— Да что там у тебя такого-то?
— Пока не знаю, но похоже, что это вмороженная часть древнего корабля. Скорее всего носовая фигура, или с поморской лодьи, или с дракара викингов, пока ничего сказать не могу. Надо откапывать.
— Инга, это материковый лед, его не капать, его взрывать надо!
— Я тебе взорву, так взорву, что…что… Ну ты понял!
— Инга, слушай, а как ты собираешься отличить лодью от дракара, они же практически одинаковые?
— На дракарах носовая фигура была съемная, а на поморских лодьях она единое целое с кораблем. Это чтобы тебе понятнее было. Подспусти меня немного,
В тот, первый, день мы провели, я у расщелины, а Инга в ней, почти четыре часа. Я замерз как цуцик, а от девушки аж пар валил. Но все рано или поздно, но заканчивается, закончился и световой день. Возвращались мы уже в потемках, практически наощупь, благо, что до нашей избушки было совсем недалеко.
Почти месяц ушел у нас, чтобы отвоевать у льда кусок дерева чуть больше метра длиной. В итоге Инга авторитетно заявила, что это кусок дракара, обгоревший кусок дракара. А значит где-то совсем рядом, очень давно, произошла битва. Я заикнулся было, что возможно это какой-нибудь погребальный корабль, но Инга с негодованием отвергла мои предположения, выковыряв из деревяшки небольшой кусочек железа и сообщив мне, что это наконечник стрелы, славянской стрелы, а принимая во внимание, как викинги относились к железу и к своим кораблям, то можно сделать вывод, что стрела эта оказалась тут именно во время последнего боя дракара, ну а раз стрела славянская, то и бой этот был именно с ними. Спорить я не стал, себе дороже. К счастью, кроме этой обуглившейся деревяшки Инга больше ничего не нашла, но это ее уже абсолютно не расстраивало, она и так была довольна как удав, постоянно говоря, что эта экспедиция уже увенчалась успехом и теперь она с полным на то основанием может утверждать, что еще в девятых-десятых веках поморы плавали на Шпицберген, да и викинги его посещали.
Пролетел март, заканчивался апрель, еще пара недель и нас должны отсюда забрать, Ленчику с Яждомским прилетит смена и мы отправимся домой. Даже в Арктике конец апреля это уже почти весна, хотя все так же холодно, особенно по ночам, а вот днем низкое солнышко уже бывает припекает вполне по-весеннему. С отрогов все чаще стали сходить ледники, но нас это практически ничуть не напрягало, избушка была поставлена с умом и нам ничто не угрожало.
В ту ночь нас разбудил страшный грохот. Гадать о его причинах не было никакой нужды, уже около недели мы ждали схода близлежащего ледника, поэтому особого внимания и не обратили… до утра. А утром стояли и смотрели на огромный разлом, раскинувшийся буквально метрах в десяти от нашего зимовья. Стояли, смотрели и не знали, что нам делать. Избушка наше была очень небольшая, маленькие сени и комнатка, три на четыре, двухъярусные нары заменяли нам кровати, а большую часть комнатки занимал стол, который служил нам и в качестве обеденного, и в качестве рабочего. Так что все наши запасы хранились недалеко в небольшой каверне в теле ледника, которую мы слегка расширили и увеличили. Девушки каждый день ходили к ней за продуктами, а мы за топливом для генератора. Вот мы и смотрели, на разлом, прошедший акурат через наш склад и поглотивший все наши припасы. Перед нами замаячила реальная угроза, если не смерти от голода, то уж самого голода это точно. Холода мы не сильно-то и опасались, хоть и Арктика, но корявые, стелящиеся к самой земле деревья тут есть, а значит и с дровами, по крайней мере на пару недель, проблем не будет. А буржуйка у нас есть, не замёрзнем. Царившую тишину прервала Лена:
— Аккумуляторов в оборудовании хватит еще дней на десять, так что раньше этого срока нас никто не хватится. Генератор практически пустой, его как раз сегодня надо было заправлять, так что и связи у нас нет. пару дней мы еще протянем на том что есть, я вчера взяла немного с запасом, а потом только кипяток. — и повернувшись ко мне добавила, — Саша, вы тут среди нас единственный мужчина и у вас есть ружье. Вся надежда только на вас. В Арктике, да еще и без продуктов, две недели, это не реально.
— Ружье? Да есть, одностволка двенадцатого калибра, да два десятка патронов, половина из них с дробью.
— Вот-вот должен начаться период миграции пернатых, у вас есть шанс. Как вы любите повторять: «Никто кроме нас», в данном случае, никто кроме вас. Может какая дурная птица немного перепутает календарь и попадется к вам на мушку, это наш единственный шанс.
Вздохнув я направился в избушку, собирать свою ИЖевку. Как бы скептически я не относился к словам Елены, но она права, это наш единственный шанс и хотя бы попробовать им воспользоваться, мой долг. В конце концов именно ради такого случая я здесь и оказался.