Жнец
Шрифт:
— Разумеется, — даже несколько обиделся граф. — На всех брал.
— Тогда, пожалуй, лучше их все же вооружить. Куда им тут бежать без подорожных? Если местные за пару медяков не прирежут, так армейские вздернут. Или того хуже — в ополчение забреют.
— Вот и я так думаю, — кивнул Луринга и, приоткрыв дверцу, заглянул в карету, — А вы чего сидите, как неродные? Или особое приглашение надо? Разбирайте вещи!
— Зачем еще? — ожидаемо завозмущался Ловкач, — Я свидетель, я в армию не вербовался. И вообще, последний раз,
— Ты вон тем, — с усмешкой указал Пьер на висельников, болтавшихся на дубе неподалеку от облюбованной нами обочины, — объяснять будешь, что просто свидетель? Думаешь, они такие слова умные знают?
— А теперь у тебя меч, — сунул мошеннику снаряжение Рауль. — Если что, сразу голову с плеч — и мучиться не будешь. Благородная смерть, не абы что…
— Вам бы все только зубоскалить, ваше сиятельство. А у меня душевная травма, между прочим! — огрызнулся Якоб, рассматривая выданные ему вещи, и уже совершенно серьезно уточнил: — Ножи дадите?
— А тебе надо? — удивился граф.
— Запас карман не тянет.
— Посмотри в тюках. — Рауль махнул на закрепленные на крыше кареты мешки и повернулся к Эдварду: — У тебя, надеюсь, никаких душевных травм вид оружия не вызывает?
— Нет. — Рох повертел в руках короткий пехотный меч. — Но с луком я лучше управляюсь.
— Будет тебе лук. Вот приедем, и сразу будет. — Луринга похлопал парня по плечу, отошел ко мне и вытащил из своего дорожного саквояжа какой-то сверток. — Держи.
— Это еще что? — Я развернул тряпицу и даже присвистнул от удивления. В свертке оказался серп. Серебряный серп экзорцистов. Настоящий. Полированное серебро, черные письмена на лезвии, на рукояти дубовые накладки. — Как раздобыл?
— Это еще не все, — усмехнулся граф.
Я взял серп в руку и почувствовал, как ладонь охватило легкое жжение.
— Не может быть! Святые мощи?!
— В рукояти фаланга большого пальца Огюста Зодчего. Так что поаккуратней с ним. Семейная реликвия как-никак.
— Само собой. — Я вновь завернул оружие в тряпицу и уточнил: — Нам, кстати, долго ехать еще?
— Нервничаешь?
— Есть немного.
— К вечеру в окрестностях Ронева будем. — Рауль огляделся по сторонам и понизил голос: — Да ты расслабься, толстяка местные профукали.
— Отпустили? — обмер я, — Как так?
— А не было у них приказа задержать его, вот и отпустили. Бумаги-то в порядке.
— Бесов праздник!
— Обоз липового купца в Довлас направлялся, Паре сейчас тамошнюю агентуру на уши ставит.
— По идее, нам тоже туда двигать надо, — нахмурился я.
— Коменданту башку оторвем, — оскалился Рауль, — и сразу в Магрев. А там видно будет.
— Поехали, что ли? — окликнул нас Пьер и одернул выбранный для поездки полевой мундир лейб-егеря со споротыми эмблемами. — Опять дождь собирается.
— Поехали, — глянул на небо граф и прищурился, когда из-за
И в самом деле, давно уже пора в путь отправляться. Пусть погода здесь и не такая паскудная, как в прибрежных районах Стильга, но осень есть осень. И темнеет рано, и дождик время от времени моросить принимается. Дороги так и вовсе ни к бесу. Плохие в Марне дороги, не чета нашим. Так что лучше время не терять попусту, а то, как вчера, в чистом поле ночевать придется.
— Едет кто-то, — насторожился вдруг Ловкач.
— Пьер, арбалет взведи, — распорядился Рауль. — Эдвард, Якоб — живо в карету.
— Армейский разъезд вроде, — приметил я мундиры на приближавшихся всадниках. Было их никак не меньше дюжины, но нам-то опасаться военных не приходилось. Да с такими бумагами они нас еще и проводят.
— Ну вот, я же говорил… — горестно вздохнул Пьер и велел своим парням тоже укрыться в карете и без приказа носа наружу не казать.
Правильно, и так на работников с большой дороги здорово смахиваем. А если еще и эти с арбалетами…
— Да успокойся ты, — усмехнулся Луринга. — Первый раз, что ли?
— Первый, не первый, — пробурчал в ответ парень и прикрыл взведенный арбалет полой плаща. — Вырядились…
Всадники тем временем приблизились, и я задумчиво почесал затылок: определить, к какому подразделению они относятся, с ходу не получилось. Судя по всему, на патрулирование дороги отправили сводный отряд под командованием жандармского капитана. Впереди скакала пара конных арбалетчиков, следом четверо жандармов, а замыкали колонну пятеро легковооруженных кавалеристов, расцветка плащей которых мне ничего не говорила.
Приблизившись к стоявшим на обочине каретам, патрульные разъехались, охватывая нас полукругом, капитан же не побоялся подъехать и грозно потребовал:
— Немедленно сложите оружие на землю!
— Милейший, у нас есть все необходимые документы, — достал из-за пазухи пачку бумаг Рауль и протянул ее жандарму. — Смотрите сами…
— Немедленно сложите оружие! — повторил приказ тот и указал на висельников: — Иначе отправитесь сушиться на солнышке, как вон те!
Двое арбалетчиков взяли нас на прицел, кавалеристы поудобней перехватили короткие пики, жандармы положили ладони на рукояти сабель. Мы попятились к каретам, но разоружаться и не подумали.
— Происходит какое-то недоразумение, — спокойно улыбнулся граф, — и прежде чем совершать необдуманные действия, советую ознакомиться с нашими патентами…
— Вы меня не понимаете?! — покраснел от гнева жандармский капитан, раздраженно одернул позаимствованный, очевидно, у кого-то из подчиненных форменный армейский плащ, но приказ порубить нас на куски отдать не решился. Наверняка успел приметить, как на окнах карет занавески колышутся. А раз так, кто знает, сколько там народу своего часа дожидается?