Жнец
Шрифт:
Я задумчиво посмотрел на отца-настоятеля.
– Выходит, вы сами сократили число темных жрецов, магов и последователей своих богов?
– Это было неизбежно.
– А как же светлые?
– Поначалу играли роль сдерживающей силы. Пытались предупредить кровопролитие, и лишь благодаря им мы сумели сохранить некое подобие порядка. Но люди всегда остаются людьми, даже если находятся у власти. И когда появляется соблазн расправиться с давними недругами, немногие устоят перед искушением.
– Иными словами, светлые в какой-то момент решили вас добить?
У отца Гона закаменело лицо.
– Это черные страницы
– Насколько я понял, у них все же получилось нечто приемлемое, только оно больше не предусматривало наличия темных храмов, - заметил я.
– Да. Они решили не рисковать, поэтому для второго пантеона в Лотэйне не осталось места, а мои братья и те светлые, кто их поддержал, решили заблаговременно покинуть страну. Мы бежали из Лотэйна вместе, Рэйш. Более того, многие наши реликвии уцелели лишь благодаря светлым собратьям. Они прикрывали нас собой. Прятали наших детей, жен и даже выкраденные из храмов осколки алтарей. Они спасли нам жизнь. Верой своей. Бесстрашием. Мужеством. И уже здесь, в Алтории, мы решили сохранить это единство. Именно поэтому все наши храмы до сих пор являются общими. Поэтому мы чтим любых богов и ценим их помощь. Мы по-прежнему едины, Рэйш. Как раньше. И именно это доказывает, что мы выбрали правильную дорогу.
Я немного помолчал, переваривая услышанное.
– Вы говорили, что войн было три, святой отец…
– Третьей войной я считаю охоту на некросов, начатую Эрнестом Кровавым чуть более ста лет назад, – согласился жрец. – Тогда темные маги были прорежены в последний раз, после чего ветка некросов и магов Смерти окончательно разделилась.
– Мой учитель говорил, что это было сделано умышленно.
– н сказал тебе правду. Есть мнение, что Эрест Второй не сам придумал устроить резню, а ему эту идею очень грамотно подсказали.
– Кто? Светлые?
– Этой информацией я не владею. Но Лотэйн, как ты знаешь, до сих пор поддерживает отношения с Алторией. И я не думаю, что в те времена здесь водилось меньше лотэйнийских шпионов, чем сейчас. уж о предубедении короля по поводу магии только глухой не слышал.
Я задумчиво стукнул пальцами по столу.
– То есть, его величество напрасно обвиняли в скудоумии? И в Алтории едва не началась гражданская война лишь пoтому, что кто-то сыграл на его страхах? Скажем, сообщил, за какие грехи темные маги были изгнаны из Лотэйна. Намекнул, что эксперименты, которые в то время проводили некросы, могут привести к нехорошим последствиям. И все. У короля внезапно помутился рассудок. Он наплевал на все проекты, плоды которых принесли стране столько побед. Испугался, что темная часть Ордена лишит его короны. И в итоге посчитал, что болезнь легче предупредить, чем лечить. А, поскольку воевать против жрецов у него была кишка тонка, то весь его энтузиазм oбрушился на магов. Естественно, на темных, из которых получилась отменная мишень. Нас в итоге стало ещё меньше. А темное искусство превратилось в полезный для государства придаток,
Отец Гон наклонил голову.
– Не могу с тобой не согласиться. Последствия той резни Орден магов не может устранить до сих пор. Вас по-прежнему мало. И вы настолько разобщены, что в этом даже мне видится злой умысел.
– Вы тоже считаете, что разделение было не только умышленным, но и оправданным?
Под моим пристальным взглядом отец-настоятель улыбнулся.
– Если бы это было так, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.
– Тогда почему я здесь? – напряженно спросил я.
– И почему итогом моего посвящения стало то, что я, по вашим словам, превращаюсь в жнеца?
– Я не сказал, что ты жнец, – снова улыбнулся отец Гон. – Я сказал лишь, что ты похож на него. Но это совершенно не значит, что я должен тебя опасаться или бежать докладывать руководству, что наш мир вновь качается на грани катастрофы.
– Откуда вы знаете, что это не так? – снова нахмурился я.
– Может, отец Лотий – тот самый отступник, который провел ритуал посвящения неправильно? я, может, законченный безумец, от действий которого равновесие вскоре снова нарушится?
Жрец тихо рассмеялся.
– Отец Лотий – мой старый друг и коллега, которого я уважаю и очень ценю. Поверь, Рэйш, проведенный над тобой ритуал – это не столько посвящение, сколько молитва. Брат Лотий искренне помолился за твою жизнь перед алтарем, и Фол в кои-то веки откликнулся. Ну а то, что вы заключили с ним сделку, было не его инициативой, а, если помнишь, твоей.
Я озадаченно моргнул.
Тьма… а ведь верно!
– Так что не переивай, брат Лотий не нарушил никаких законов, – доверительно сообщил отец-настоятель. – А отчитываться за действия бога он не должен. Но в письме отец Лотий просил за тобой присмотреть. А ещё он предположил, что ты можешь быть полезен храму. И, как видишь, оказался прав.
– Простите, святой отец. Я все равно не понимаю… мне что, не надо больше скрывать свои возможности? – недоверчиво переспросил я.
Жрец вздохнул.
– Надо, брат мой. отя бы потому, что несведущие маги и наши светлые коллеги вполне могут принять тебя за жнеца. И тогда охoта, о кoторой я говорил, возобновится. А я бы не хотел, чтобы ее целью стал ты. И тем более не хотел бы, чтобы кто-то начал возводить хулу на темное братство.
– Мне кажется, вы лукавите, святой отец, – немного помолчав, уронил я. – На вашем месте, узнав о моих способностях, я бы как минимум насторожился. вы вместо этого даете информацию, как лучше использовать мой дар.
На губах oтца Гона снова появилась улыбка.
– Когда ты научишься слышать божественный глас в мельком оброненной фразе, видеть его знамения в красоте заката и узнавать его волю в случайных, на первый взгляд, встречах… ты меня поймешь, Артур Рэйш. По крайней мере, я очень на это надеюсь.
Я покосился на жреца с сомнением.
Нет уж, спасибо. В храм я уходить не планирую. Как не собираюсь принимать сан, брить голову на лысо или творить запрещенные ритуалы.
– Грань между одаренностью и безумием так же тонка, как и граница меду мирами, - словно не заметил моей заминки отец Гон. – Но ты эту границу пока не преступил. К тому же, не так давно ты избавил лтир от беды. Сохранил, а не уничтожил пресловутое равновесие. А таких вещей бoги не забывают.