Жребий
Шрифт:
– Сможем.
– И я в это верю, - кивнул Сысоев.
– Странное ощущение, правда, ротмистр? Мне прежде приходилось стоять под пулями, но никогда не доводилось всеми фибрами души ощущать, что родина смотрит на меня. Вся Россия… Именно на меня.
– Да, - согласился я.
– Нам выпала большая честь.
– Как полагаете, в вашем отделении все люди надежны? Выполнят любой приказ?
– У меня нет оснований сомневаться в них. Казаки, как я полагаю, проверены долгой воинской службой, Иванов готов постоять за родину - хоть и вспоминает постоянно о пенсии, что достанется его детям в случае гибели. Старостин -
– Вы в курсе, что регламент ведения боя предполагает сдачу в плен?
– как-то криво усмехнулся полковник.
– Правда, персы, чтобы не возиться с пленными, вполне могут их расстрелять. Но не думаю, что они на это пойдут. Наблюдатели…
– Что им наблюдатели? Слишком многое поставлено на карту.
– Тоже верно. Но искушение у наших бойцов имеется.
– Чем сдаваться в плен, не проще ли отказаться от участия в бою? Или сбежать за ограждение сразу после начала боя?
– Ситуации возникают разные.
– А мы будем брать пленных?
– По обстоятельствам. Не думаю, что вы сможете выстрелить в безоружного человека, ротмистр, будь он хоть трижды врагом. Но сосредотачиваться на необходимости сохранить жизнь противнику я бы не стал.
– Разумеется.
Засыпал я долго - молился о том, чтобы Бог простил меня. Страшно быть убитым и страшно убивать. Может быть, кто-то может к этому привыкнуть - а я и привыкать не хочу. Раненая рука болела все меньше. Повязку я сменил, рана почти зажила. Как-то на удивление быстро - словно организм подключил для выздоровления все свои ресурсы. Говорят, на войне люди почти не болеют. Надеялся не подвести товарищей и я.
Земля на берегу Волги была мягкой - наверное, много ила принесла сюда река во время разливов… Однако с каждым часом руки все больше уставали, на ладонях появились мозоли от лопаты, глаза забивались песком. Раненая рука ныла. Товарищи гнали меня из окопов прочь - и я пошел помогать Старостину устанавливать мины. Тоже работа не из легких и к тому же нервная, но, по крайней мере, я научился чему-то новому. Пригодится ли?
Китайцы-инспекторы, которых с утра приехало человек десять, тщательно проверили место будущей схватки: не приготовлены ли здесь укрепления из железобетона, не взрыхлена ли экскаватором почва под окопы, не спрятана ли в кустах установка реактивного огня, нам не положенная? Осмотрев местность, они убрались за проволочное заграждение и линию оцепления. Проволока под током - чтобы на полигон не забрели животные или любопытные. А каждый из участников боя, сбежавший за ограждение, считается условно погибшим. Поэтому за проволокой для нас земли нет. Убежать - все равно что сдаться. Бросить товарищей - предательство.
Еще до приезда китайцев нас покинули все штабные офицеры и прочие военные. Сняли палатки, но душ и туалет оставили - наверное, регламент боя не настаивал на демонтаже подобных сооружений.
Заняли места на далеких вышках за Волгой и в степи наблюдатели, там же обосновались журналисты с отличной
Мое отделение вырыло несколько траншей перед домами и между дворами. Хотя стрелять можно из окон, деревянный дом - защита плохая, легко превращается в ловушку. Кирпичный сарай с тонкими стенами - тоже укрытие так себе. Земля укроет лучше. Окоп надежнее каменного дома.
Отделению полковника Сысоева приходилось тяжелее - работали на солнцепеке, а копать нужно было больше. Впрочем, земля им досталась мягче, чем в деревушке - с песком, не утоптанная.
– Домов людям жаль, наверное, - вздохнул Иванов, когда мы вкатили пушку в деревянный сарай, предварительно расшив доски стены, обращенной к Волге. Теперь их можно было снять за минуту.
– Сожгут все и порушат.
– Компенсацию населению заплатили, - предположил Батыр.
– Даже хорошо - можно переехать жить в город. Деревня здесь так себе, небогатая.
– Огородов не слишком много, - заметил Пальцев.
– Наверное, рыбаки жили?
– Некоторые дома брошены давно, - добавил Чекунов.
– Изжила себя деревня. В город все подались?
И правда, отчего жителям деревушки не сиделось на месте? Наверное, все же частный рыболовецкий промысел захирел, земли вокруг лежали незавидные - вот и уехали люди на поиски новой, счастливой жизни. Не так часто в России встретишь опустевшую деревню…
К двум часам дня основные траншеи были вырыты. Решили устроить получасовой перерыв. Я побрел к Сысоеву - посмотреть, как движутся дела там.
Полковник и его люди обустраивались основательно. Разветвленные траншеи позволяли без труда укрыться всем. Окопы, ложные окопы, позиции для гранатометчиков… Люди полковника успели пару раз сходить в деревню, разобрать ветхую избушку и сарай, соорудить перекрытую щель - от минометного огня. Боеприпасы тоже частично перенесли.
– Справимся до шести вечера?
– поинтересовался я.
– Должны справиться, - солидно кивнул полковник.
– Надо еще избушку какую поплоше по бревнам раскатать - блиндаж устроить. И еще одну перекрытую щель. Зарываться так зарываться. Копать тут
– просто праздник. Песок податливый. Ваши люди помогут?
– Как без этого? Конечно, поможем.
– Еще бы одну траншею, между позициями.
– Это уже из области фантастики. Работы на пару дней. По сухому руслу добраться можно - ползком.
– Да… Нам бы ночь простоять да день продержаться, - усмехнулся Сысоев.
– Под вражеским обстрелом были, ротмистр?
– Нет, в боестолкновениях участвовать не доводилось. Под огонь попадал только на учениях.
– А я в свое время с китайцами по-настоящему воевал. В пограничных стычках, когда они через Амур перебраться хотели.
– На Даманском?
– Неподалеку.
– Да, врезали им тогда… Установку бы реактивного огня сюда.
– Хватит и пушки, - уверенно заявил Сысоев.
– Пусть ваш Иванов потренируется. Наведет вхолостую, а то и стрельнет разок. Авось снарядов хватит. Сколько у нас снарядов?