Жребий
Шрифт:
– Я отвечу?
– Шутишь?
– оскалился предатель.
Мой телефон замолчал, а тот, что был у Пальцева, загудел.
– Лицом на землю, офицер, - приказал казак.
– Я поговорю. Может, этот вовсе и не наш командир.
Стало быть, этот подлец держит связь с персами. Каким образом? Все линии связи наверняка контролируются ФАПСИ, разговоры записываются и прослушиваются. Мы ведь не на реальной войне. Здесь все по-другому - даже мобильная связь контролируется нашими. Или у персов есть какие-то суперпродвинутые хакеры, ухитрившиеся сломать наши сети
Спорить с Пальцевым сейчас не в моих интересах. Я послушался и лег. На земле кое-что было. Оброненная Ивановым осколочная граната, втоптанная в грязь. Все у него устроено очень аккуратно, каждая вещь - на своей полочке, а эта граната - на земле. Словно провидение мне ее послало. Или Федор Иванович, которого, наверное, уже нет в живых. Как только Пальцев начал разговор, я схватил гранату и выдернул чеку. Повернулся к предателю.
– Надеюсь, ты не станешь стрелять?
Тот держал винтовку одной рукой, палец - на спусковом крючке. Но обстоятельства изменились. Казак понял это и выругался, отключил телефон. Мне оставалось лишь отпустить скобу - и взорвемся мы оба. В узкой щели от осколков не спастись никому.
– Твои предложения, офицер?
– Сейчас я хочу разойтись с миром. Мы расстреляем тебя немного позже.
– Если я тебя отпущу, кинешь гранату мне вслед, - предположил казак.
– По-твоему, я ведь не человек.
– А ты выстрелишь, как только поймешь, что успеешь спрятаться за угол. Нам надо учесть и такой вариант. Так что не спеши - у меня тоже нервы не железные.
Я увидел, что зубы Пальцева выбивают дробь. Он не хотел взрываться вместе со мной. Он боялся - знал, что выучка у офицеров хорошая, и не старый еще ротмистр одолеет его в драке один на один.
– Дай слово чести, что не кинешь гранату - и я тебя отпущу, - предложил казак.
– Только я вот не могу удовлетвориться твоим словом. Ты выстрелишь мне вслед.
Лоб покрыла испарина. Ах, как не хочется умирать… Сколько этот подонок будет играть у меня на нервах? Как, в самом деле, разойтись?
Пальцев тихо сказал:
– Я отойду по траншее на десять шагов. Потом разбегаемся.
– Тогда я возьму свою винтовку. Ты будешь стрелять, я должен защитить себя.
– Идет. Но не поворачивай ее в мою сторону. Неловкое движение - и я стреляю.
– Буду очень осторожен…
Подняв свою АВК, я сделал шаг в сторону Пальцева. Нам еще надо было разминуться. Тот отступил назад.
– Никаких резких движений!
– предупредил я.
– Никаких резких движений, - эхом отозвался Пальцев. Телефон в его руке опять зазвонил.
– Расходимся…
Два шага назад, глядя в карие глаза казака, боковым зрением подмечая все вокруг; размышляя, в какую щель втиснуться, чтобы кинуть гранату. Я не давал слова чести, да и не знаю, сдержал ли бы его в этом случае. Пальцев выстрелит при первом удобном случае. Но пока мы в равном положении. Я бросаю - он стреляет. Он стреляет - я бросаю…
Уже пять шагов между нами. Чем больше расстояние, тем выгоднее казаку. Метров за семь-восемь он может уберечься от осколков,
Шесть шагов. Семь. Восемь…
Пора!
Я коротким движением, без замаха швырнул гранату, падая лицом вниз. Пусть ближе к взрыву, но на голове у меня каска.
Пальцев не стал стрелять. С диким криком он выпрыгнул из траншеи. Словно взлетел. Со стороны персов послышалось несколько очередей. Потом - взрыв. Осколки, земля, пыль и гарь. Вроде бы я цел. Только землей присыпало порядочно.
Трясущимися руками я рвал с себя снаряженный магазин, вставлял в винтовку, передергивал затвор. Покажись мне, казак! Только покажись…
Он где-то наверху, если его не подстрелили персы. Или вернулся обратно в траншею…
Враги повсюду! Персы могут нагрянуть в любой момент, недобитый предатель бродит поблизости. Как только я добрался до бокового ответвления траншеи, пополз к домам. Уходить… Предупредить своих… Играть в дуэль с казаком сейчас, когда персы в каких-то двадцати метрах - увольте.
Гортанная речь неподалеку. Очередь над головой. Заметили? Я юркнул за стену сарая. Рядом пылал дом.
Вокруг дымились развалины. В траншеях уже, наверное, хозяйничают враги. Что это? Бегство? Отступление? Я не убил предателя, я оставил позицию. Но я еще могу помочь своим. Если меня не убьют.
На окраину деревни мне удалось выбраться незамеченным. Думаю, прошло минут пять с того момента, как я расстался с Пальцевым, но не удивлюсь, если выяснится, что я блуждал по развалинам час. «Барс» по-прежнему методично расстреливал позиции Сысоева. «Евфрат» дымился. Выстрелы Чекунова повредили его сильнее, чем представлялось сначала. Хорошо… Жаль только, что Чекунова уже нет.
Персы поднялись в атаку - но их встретил плотный пулеметный огонь. Пехотинцы залегли, танк прямой наводкой ударил по пулеметному гнезду - в ответ по нему выстрелили из гранатомета. Опять мимо! Неужели предатель успел сбить прицелы? Можно ли вообще сделать это на РПГ-7? Или у кого-то просто кривые руки и не слишком верный глаз?
Я пополз через степь. Заметят, не заметят? Доберусь ли до своих? Интересно, добрался ли Джальчинов?
Тем временем танк сдал назад. Огонь прекратился. В деревне уже хозяйничали персы - я видел зеленые повязки, мелькавшие среди горящих домов. Ищут меня? Просто так я не сдамся… Интересно, как они не заметят мою яркую форму в этой жухлой траве? Или она уже не яркая, а просто грязная?
– Переговора! Переговора!
– разнеслось над степью. Кричали в мегафон.
– Мы хватали ваш офицер! Вы сдаваетесь!
Полковник Сысоев, по всей видимости, дал команду прекратить огонь. Над степью повисла почти что тишина - рокот мотора, треск горящих изб не в счет…
К танку подтаскивали кого-то. Чекунов! Живой!
Как я мог поверить предателю! Если бы знать, что товарищ попал в плен. Но я был уверен, что его убили - персы ли, Пальцев… Поэтому сбежал сам. Надо было драться!
Казака привязали к танковой башне рядом с орудием. Живой щит.