Жрец Хаоса. Книга II
Шрифт:
Я молчал. Доверять было опасно. Везде мерещились агенты Ордена, потому я решил сменить тему.
— Господин Резван, помогите разобраться в том, что я вижу.
Резван по-отечески потрепал меня по плечу, взгляд его сделался обеспокоенным:
— Юра, я хотел предложить тебе поехать в наши родовые земли. Там есть старейшины… — он сделал паузу, — гораздо старше твоей бабушки. Официально их уже нет в живых. Но… — его губы дрогнули в усмешке, — неофициально они могут помочь. Именно они изготовили для княгини чётки-поглотители.
Я вздохнул, потирая виски:
— Благодарю за приглашение. Но придворная служба… — я развёл
Резван кивнул, его глаза блеснули пониманием:
— Тогда будем учиться здесь. Но помни, моё предложение всегда в силе. Эраго всегда примет вас и всегда будет защищать, ведь вы наши не только по крови, но и по силе. Вы часть нашей стаи, точно так же, как и Елизавета Ольгердовна.
— Благодарю, — кивнул я, — в сложившейся ситуации слышать такие слова очень ценно.
— Брось, — отмахнулся оборотень. — И раз уж ты в моих руках, то не отвертишься от скромного урока. Я тебе хотя бы базовые принципы видения успею объяснить. Это не так сложно. Смотри: то, что ты воспринимаешь как грязный цвет — скорее всего, смешение нескольких спектров. К примеру, моя аура — отражение моих способностей.
Я кивнул, внимательно всматриваясь в его фигуру. На фоне озера он казался почти призрачным, окутанным лёгкой дымкой оттенков.
— Так вот: серебристый — это энергомантия, так называемый тёмный спектр. Пепельный — пассивка регенерации, ускоренной реакции и выносливости. А синий…
— А синий? — не удержался я.
Он усмехнулся, и в его глазах мелькнул отсвет воды.
— Оборотничество. Смена ипостаси. Так что все цвета, которые ты различаешь — просто разложение магии на составляющие: силы, способности, возможности. Одни активные, другие — фоновые. То же самое ты видел в княжнах Эстерхази…
— Грязно-жёлтый?
— Именно. Основной цвет — жёлтый, потому что их стихия — огонь. Но присмотрись внимательнее: там будут и другие оттенки. Другие виды магии. Вот почему в магической проверке артефактов используют несколько камней-образцов — чистые силы не всегда удаётся выделить в смешении. Взгляни на Эльзу: её энергомантия — серебристая, лекарское дело — зелёное, а третья направленность…
— Коричневая…
— Да. Она сама тебе скажет, какая. Так что, если видишь мутные цвета — пробуй разложить их на спектр.
Я задумался, глядя на отражение особняка в воде. Почему-то вспомнился принц с его алыми всполохами в ауре.
— А если я увижу один яркий, чистый цвет?
Резван замер, потом медленно провёл рукой по воздуху, будто рисуя невидимую линию.
— Это редкая проявленность. Бывает, что один талант подавляет остальные, не давая им развиваться и забирая весь резерв. Такой маг становится уникально направленным… но и ограниченным. У него есть все шансы достичь невероятных высот в одной области, но другие пути для него закрыты. Говорят, основатель династии Пожарских был чистым элементалистом — в нём горело только пламя, без примесей. Ни пассивных способностей, ни иных сил. Так что чистый спектр — это и перспектива, и приговор.
Я вздохнул, подбирая слова для следующего вопроса.
— Господин Резван… а вы видите магию в конструктах? В артефактах?
Он покачал головой, бросая камешек в озеро.
— Нет. Я вижу только цветную дымку — магический конструкт, которым маг управляет сейчас. Энергомант чувствует силу, направленную на него, и, как батарейка, впитывает
Я молчал, глядя, как круги от камешка расходились по воде. С одной стороны, моя способность не казалась теперь такой уж уникальной. С другой…
Значит, астральные сущности, вырывающиеся из орденских братьев, энергомантам невидимы.
А значит — это нечто совсем иное.
Глава 4
Самое удивительное, что четыре часа, отведённые мне принцем на отдых, в итоге были потрачены на учёбу. Сказать честно, я об этом ни капельки не жалел. Часа полтора мы тренировались вместе с Резваном, попросту разглядывая всех встречных через окна экипажа. Объехав родовой квартал, мы доехали до торговой стороны. Всё это время я описывал ему цвета аур проходящих аристократов, даже не зная, кто они, а Резван подсказывал мне, поясняя, что я вижу.
Смешения были достаточно интересными: далеко не всегда все силы находились в разном спектре, как, допустим, у нас с Эльзой. Чаще встречались единые спектры, то есть относительное единство. Имелось в виду, что светлые имели все три дара в светлом поле, тёмные — два, а то и три дара в тёмном спектре.
Эти полтора часа практики дали мне достаточно много. Пару раз я видел ситуацию, сходную со своей, когда у человека наблюдалось в лучшем случае два цвета. В этом случае Резван пояснял мне, что бывают случаи, когда дар или способность смогли поглотить более слабую пассивку для развития, но не смогли поглотить вторую, поскольку там тоже есть перспектива для роста. Вот и выходило, что виднелись две направленности.
Я в этом случае думал как раз о себе, ведь у меня, как говорит княгиня, активно проявлялись химеризм и магия иллюзий. Вопрос с пассивкой — видением энергии — подозреваю, был даже не столько энергомантским наследием от рода Эраго, сколько подарком со стороны горга. Всё же именно ауры я стал видеть не в момент пробуждения в каморке у Беловых. Ничего подобного: все ауры я начал видеть несколько позже, после единения с моим защитником. Так что к чистой энергомантии отнести это я не мог.
Но тогда возникал вопрос по поводу третьей магии. На сканировании сила явственно потянулась к пустому месту, потому никак нельзя было сказать, что её поглотила, допустим, магия иллюзий, в которой я оказался достаточно силён (судя по призванному дракону). Отчего-то я думал, что должен быть ещё один вид, иначе сила туда попросту не потекла бы на самом испытании. Но эти мысли я оставил при себе.
Стоило нам переступить порог особняка, как в полумраке прихожей меня перехватил Алексей Угаров. Его высокая фигура резко выделялась на фоне дубовых панелей стен, а в свете висячей лампы с матовым абажуром его лицо казалось ещё более угловатым. Он стоял, слегка скрестив руки на груди, и смотрел на меня с той характерной насторожённостью, с какой обычно встречают человека, вернувшегося с опасного задания. В его глазах мелькало что-то невысказанное — будто он взвешивал каждое слово, прежде чем его произнести.