Журнал «Если», 1997 № 05
Шрифт:
Лорд Адмирал вышагивал взад-вперед по капитанскому мостику. Рубка была сравнительно небольшой — двадцать на тридцать футов. В контрольном отсеке ни один из предметов не превышал ста футов. В остальном же корабль представлял собой гигантский золотой пузырь, не более чем оболочку из тонкой, но очень прочной золотой пены с пропущенной через нее сетью мельчайших проводков. Это создавало видимость мощного вооружения из закаленного металла.
Девяносто миллионов миль — это правда. А вот все остальное… Корабль был всего лишь гигантским муляжом, громаднейшим из пугал, какие когда-либо создавал человеческий
Столетие за столетием он покоился в не-пространстве меж звезд, ожидая своего часа. Теперь же, беспомощный и безоружный, он скользил навстречу воинствующему и безумному диктатору Раумсонгу и орде его боевых и вполне реальных крейсеров.
Раумсонг нарушил общепринятые Правила полетов через космическое пространство. Он убивал свето-навигаторов. Брал в плен капитанов гиперкораблей. Использовал перебежчиков и недоучек, чтобы грабить грузовой межзвездный транспорт, и до зубов вооружал захваченные суда. Для мира, который никогда не знал настоящей войны, и прежде всего войны против Земли, он рассчитал все точно.
Он подкупал, мошенничал, плел интриги, в результате которых должна была пасть Земля.
Однако он не рассчитал силы боевого духа Тедеско.
Лорд Адмирал, не оправдавший в свое время возлагавшихся на него надежд, теперь превратился в бесстрашного и агрессивного капитана, посылающего на противника свой корабль — огромнейший корабль всех времен — с той же легкостью, как если бы это был теннисный мяч.
Смерчем ворвался он в боевой флот Раумсонга.
Тедеско направлял свой корабль вправо, на север, вверх, кругом.
Он появлялся перед врагами и исчезал из поля их зрения — вниз, вперед, налево, по диагонали.
И вновь возникал перед ними. Один-единственный удачный залп их орудий, и разрушена будет иллюзия, от которой зависит безопасность самого человечества. И он стремился не дать им такого шанса.
Тедеско был далеко не дурак. Он вел свою собственную странную войну-игру, но не мог не задаваться вопросом, где же идет настоящая война.
Принц Лавдак 1 приобрел такое забавное имя благодаря предку китайцу, который действительно любил уток — собственно говоря, не уток, а утку по-пекински, — и мясистая утиная кожица не раз во сне возвращала последующих обладателей сего имени к кулинарным экстазам предков.
А еще к имени приложила руку одна из его пра-пра-пра — Лавдак и сам не мог бы сказать, кем она ему приходилась — бабка, английская леди викторианских времен, которая как-то сказала его прадеду: «Лорд Лавдак — вот это как раз по тебе!» И их потомки с гордостью приняли прозвище как фамилию. У нашего Лорда Лавдака был собственный небольшой корабль. Даже не корабль, а крохотный кораблик с простеньким, но таящим в себе угрозу названием: «Некто».
Корабль не числился ни в одном из списков космических судов, и сам Лавдак не принадлежал к Министерству космической обороны. Кораблик был приписан всего лишь к Комитету исследований и статистики, где проходил по списку «подвижные средства» казначейства Земли. Оснащение у него было самое примитивное. Вместе с принцем в путь отправился страдающий хронопатией идиот, существенно необходимый для маневров корабля.
Отправился с принцем и монитор.
И был у него талантливый псионик, бедная маленькая безумная девочка, которая всегда плакала и которую отказывались лечить жестокие Лорды Провидения, поскольку такой талант ярче проявляется, если обладатель его болен. Она была этиологической помехой третьего класса.
Лавдак подвел свой кораблик к атмосфере планеты Раумсонга. За то, чтобы стать капитаном, он выложил кругленькую сумму и теперь намеревался вернуть ее до последнего пени. Так и произойдет, будут и дивиденды, если удастся его рискованная миссия.
Лорды Провидения — продажные правители продажного мира, но они и коррупцию поставили на службу своим политическим и военным целям и не собирались прощать неудач. Если Лавдак провалит задание, можно просто не возвращаться. Никакая взятка не вызволит его из этой западни. Ни один монитор не даст ему сбежать. А если он вернется с победой, то станет богат, как житель Ностриллы или торговец струном.
Лавдак материализовал свой корабль ровно настолько, чтобы нанести радиационный удар по планете. Он пересек кабину и врезал девочке по физиономии. Девочка горько расплакалась. Тогда он стукнул кулаком по ее шлему, который был подключен к коммуникационной системе корабля. Удар послал эмоциональное состояние больной по всей планете.
Талантом девочки было изменять удачу, и в этом она преуспела. На несколько мгновений в каждой точке планеты — под водой и на ее поверхности, на суше и в небесах — удача чуть оступилась. Вспыхнули ссоры, произошли несчастные случаи, возможные неудачи чуть сдвинулись в пределах абсолютной вероятности. И все это случилось в одну и ту же минуту. В то мгновение, когда Лавдак изменил курс корабля, на командный пункт диктатора со всей планеты начали поступать сообщения о стычках, конфликтах и возмущении рабочих. Это был критический момент. Лавдак нырнул в атмосферу. Его мгновенно засекли. Рыщущие в поисках добычи ракеты рванули к его кораблю. От оружия исходила аура безжалостного разрушения, заставившая все живое на планете застыть в смертельной тревоге.
Ни одна система защиты, коими владела Земля, не в силах была отразить подобной атаки.
Лавдак и не думал защищаться, он только резко дернул за плечо хронопата. Идиот метнулся в сторону, уводя за собой корабль. Корабль отпрянул назад во времени на три-четыре секунды до того момента, как его успели засечь. Все приборы планеты Раумсонга вышли из строя, потеряв из виду объект преследования.
Лавдак только этого и ждал, чтобы дать залп изо всех стволов. И оружие его было отнюдь не благородным.