Журнал «Если», 2006 № 04

Наступила и миновала полночь. Принцесса дремала над книгой заклинаний. Спот что-то делал в подвале, оттуда время от времени

слышался приглушенный стук, лязг и звяканье. Кедригерн боролся с усталостью, досматривая последние страницы захватывающей кровопролитной хроники. Вокруг дома и внутри — за исключением каких-то хозяйственных занятий Спота и шелеста переворачиваемых страниц вперемежку со сдавленными зевками Кедригерна — было тихо.

Внезапно в дверь трижды постучали, и Кедригерн сразу очнулся. Стук был не властным, но мягким, почти тайным. Кедригерн подождал минуту, прислушиваясь. Стук повторился, не громче, чем раньше, но на этот раз дважды: три быстрых удара, перерыв, потом еще три.

Большая голова Спота появилась в дверном проеме на уровне коленей Кедригерна.

— Что там? — тихо спросил он.

— Молодчина, Спот, — сказал волшебник, поднимаясь. — Пойду открою. Будь поблизости. На всякий случай.

— Да, — прошептал тролль-домовой.

Не было слышно ни тяжелых шагов, ни хлопанья крыльев, скорее всего, стучался простой смертный. Но не слышалось и стука копыт, — а какой простой смертный полезет на гору Безмолвного Грома в глухую полночь? Вор или убийца не стал бы стучать; заблудившийся путник колотил бы в дверь со всей мочи и вдобавок кричал от ужаса; друг стучался бы уверенной рукой. Кедригерн, оставив уютное местечко у камина и тихонько двигаясь к двери, раздумывал над этой загадкой, но не мог решить ее. Единственное, что можно было сделать, — это открыть дверь и установить личность посетителя. Он произнес короткое заклинание, чтобы обезопасить себя, дом и все, что в нем находилось. Этого да еще внушительной силы домового, по его мнению, должно было хватить для защиты.

Показав Споту удобное место, где можно затаиться, Кедригерн отодвинул задвижку и распахнул дверь. Он никого не увидел. Самым властным голосом он приказал:

— Кто стучал? Отвечай, или я закрою дверь.

— Магистр Кедригерн? — прозвучал тихий голос совсем рядом.

— Да, я Кедригерн. Кто говорит?

— Посланник от Тарпаша, короля долины Дурных Предчувствий. Я пришел по неотложному делу, — ответил голос.

— Где ты? — спросил Кедригерн. Ночь была облачной. Он не различал ничего, кроме неясной линии верхушек деревьев, черных на фоне темного неба.

— Здесь, — прошептал посланник.

— Ты невидим?

— Я в маске и плаще. Копыта моей лошади обернуты войлоком. У меня самое срочное и самое тайное поручение.

Кедригерн поднес к глазам медальон и посмотрел сквозь Прорезь Истинного Видения. Он увидел очертания человеческой фигуры, гибкой, но крепкой, с головы до ног одетой в черное. Кедригерн вздохнул с облегчением. Во всем этом не было никакой магии, просто типичное королевское высокомерие. С королями всегда так: из-за занозы в королевском мизинце все на много миль вокруг должны бросить свои дела и оплакивать пораненный палец Его Величества. Кедригерн жестом пригласил пришельца войти.

Фигура не пошевелилась.

— Вы действительно

волшебник? Я буду разговаривать только с волшебником Кедригерном.

— Я сказал тебе, кто я. Что мне сделать, чтобы ты поверил? Может, обратить в жабу?

— Нет-нет, не надо! Я вам верю. Это просто потому… Ну, вы не похожи на волшебника, — сказал посланник.

Кедригерн вздохнул. Он слышал это от всех, включая Принцессу, и уже смирился, но нельзя сказать, чтобы это ему нравилось. У него не было длинной белой бороды, он одевался в обычную домотканую тунику и брюки, в удобные, разношенные сапоги и совершенно не выглядел на свои сто семьдесят лет. Он не казался молодым, разве что когда смеялся, но и не выглядел старым, если не погружался глубоко в воспоминания. Он был похож на купца, ученого, слугу знатного человека, возможно, на ювелира или резчика, наносящего тонкую гравировку на слоновий бивень. Он был похож на кого угодно, но не на волшебника, и его это устраивало, поскольку упрощало жизнь.

— Я волшебник Кедригерн, — сказал он медленно и отчетливо. — Поверь мне на слово или уходи от моей двери.

— Я верю вам, магистр Кедригерн! Действительно верю!

Кедригерн, недовольно бормоча что-то себе под нос, вошел в дом и махнул Споту рукой в знак того, что его вмешательство не требуется. Тролль вернулся в подвал заканчивать свои труды.

— Ну же, входи, — сказал волшебник.

Оказавшись в доме, посланник снял плащ и широкополую шляпу. Он был в маске, закрывавшей лицо, но оставлявшей открытой его золотисто-рыжую бороду. Говорил он мягким тоном, с интонациями образованного человека.

— Я буду краток, магистр Кедригерн: король тяжело болен. Помочь ему может только волшебник.

— Что это было? Проклятие? Чары? Он открыл что-то, что нельзя было открывать? Рассердил ведьму? Обидел фею?

— Подробности неясны, но даже то немногое, что я знаю, я не должен говорить.

— В таком случае, откуда ты знаешь, что король Тарпаш нуждается в помощи волшебника, а не доктора?

— Королевский доктор был приглашен немедленно. Он осмотрел Его Величество и заявил, что только волшебник или алхимик могут…

— Алхимик? — вскричал Кедригерн. — Что он пытался сделать с беднягой? Ни один алхимик не в состоянии помочь и больной крысе!

— Мы в отчаянии, магистр Кедригерн.

— Очевидно, так, если вы готовы были пригласить алхимика. У Тарпаша всегда была голова на плечах. Он бы никогда…

Сдавленное всхлипывание посланника заставило Кедригерна замолчать. Когда гость успокоился, то сказал тихо, но настойчиво:

— Королю надо помочь немедленно. Если он не выздоровеет, то свадьба не состоится!

— Какая свадьба? Тарпаш счастливо женат, и женат уже тридцать лет.

— Свадьба его сына. Принц Миддри должен жениться на Белсирине из Пестрой Долины, самой милой, прекрасной, самой восхитительной женщине на свете. Ее волосы, словно золото, глаза, как два фиолетовых омута, губы, как бутон розы, ее фигура божественна. Ароматнейшие цветы распускаются там, где ее изящная ножка коснулась земли — о счастливая земля! — а от ее голоса воздух становится благоуханным, — воспевал девушку посланник. Он прервался, чтобы перевести дух, и совсем уж собрался продолжать свои восхваления, но Кедригерн поднял руку, чтобы остановить его.