Шрифт:
Понедельник пятого июня оказался особенно трудным: в минувшие выходные редакция «Лучшего питомца» сдавала июльский номер, и теперь всех накрыла волна пофигизма: сотрудники по опыту знали, что ближайшую неделю можно расслабляться, реальная работа начнется не скоро.
Вадим неторопливо потянул на себя тяжелую дверь и, войдя в комнату, недоуменно огляделся: все сотрудники пребывали на своих рабочих местах и даже, кажется, изображали бурную деятельность.
— Привет всем, вы чего это в такую рань?..
— Ах да, Вадичек, ты ведь еще не знаешь, — ехидно протянула секретарша Оля, — у нас грядут перемены.
— Угу, — с удрученным видом подтвердила Катя, выпускающая, — мне в воскресенье Ирина Петровна звонила — она с сегодняшнего дня в Star Media ушла, новый проект открывать. То есть она вроде давно собиралась, а тут вот в одночасье решилось все… Обещала как-нибудь с тортиком заглянуть — попрощаться. Кого пришлют вместо нее… даже представить боюсь. — И девушка поежилась.
— Упс… — протянул Вадим, хлопая себя по карманам, — это дело надо перекурить…
— Хорошая мысль, — подхватил Алексей, вечно лохматый добродушный миляга-дизайнер.
— Только, пожалуйста, не прямо здесь, — сварливым тоном вставила рекламщица Лида, поправляя прическу. — Идите, дружочки, на кухню.
— Точно, и кофе налить заодно, — подхватила Катя и выпорхнула из-за стола. Она никогда не упускала возможности выйти покурить в мужской компании.
— Катя, Катя, стой — тебя к телефону! — уже в дверях застиг ее оклик секретарши. Недовольно дернув плечом, выпускающая остановилась возле стола Олечки и перехватила трубку. При первой же фразе собеседника на лице девушки возникла скептическая гримаска, постепенно сменявшаяся недоумением. Произнеся напоследок что-то вроде «да-да, поняла, спасибо», она отняла трубку от уха и с изумлением и некоторым испугом уставилась на нее, словно в руке неожиданно вместо куска пластмассы оказалась змея.
— Оля-я… — протянула Катя, — а скажи мне, звонок был с города или по местной линии?
— А я помню? — откликнулась та, оторвавшись от бумажек. — Вроде из здания, но утверждать наверняка не буду. А что?
— Да видишь ли, некто, не соизволивший представиться, сообщил, что в течение ближайшего получаса нам надо ожидать явления нового начальства — оно уже движется. И еще — очень многозначительно этот некто посоветовал ничего не пугаться и ничему не удивляться, а главное — не паниковать. Спросил, все ли я поняла, и положил трубку…
— Да шутки кто-то шутит из генерального секретариата, — отмахнулась Олечка.
— Вряд ли. Там все девочки, а голос вроде мужской был, — как-то неуверенно возразила Катя, но потом, хлопнув уже давно издававшую короткие гудки трубку на базу, ринулась догонять курильщиков. — Поживем — увидим.
На кухне, несмотря на открытую форточку, витали клубы дыма.
— Опять Captan Black куришь, Вадик? — поинтересовалась Катя, прикрывая за собой дверь. — Ну угости, что ли… Ты б еще ноги на стол закинул, в самом деле.
Вадим, проигнорировав замечание, протянул девушке пачку с сигариллами и продолжил болтать ногами, сидя на подоконнике.
— И вот приезжаю я туда, а дверь мне открывает даже не хозяйка, а горничная, или кто там она у них… В форменной юбочке, едва прикрывающей задницу, полупрозрачной блузке и с какой-то хренью на голове…
— Наколка это называется, — вставила Катя, закуривая и пристраиваясь рядом. — Это там, где ты мопса с персидскими кошками фотографировал, да?
— Именно.
— Чуть не запамятовал, зачем вообще приехал? — в том же тоне продолжил Леха, насмешливо улыбаясь. Катя едва заметно поморщилась:
— Надеюсь, фотографии-то будут — и на этот раз вовремя? Не придется мне за тобой с топором по редакции носиться в последний день перед сдачей? Ой, слушайте, ребята, — спохватилась она после успокоительного жеста Вадима, — хватит дымить, пойдемте-ка обратно, вот-вот новый главный прибудет, поглядим, что за птица…
Переговорной комнатой в редакции журнала «Лучший питомец» пользовались нечасто — как правило, там общался с рекламодателями народ из глянцевых изданий, сидевших на том же этаже большого издательского холдинга, либо ее занимали для совещаний экономисты из ежемесячника. Кроме того, немногочисленный коллектив журнала о домашних животных терялся в большом и пафосно обставленном помещении. Вот и теперь все попытались забиться в уголок, но Антон Сергеевич — так звали нового главреда — безапелляционным тоном пригласил всех за круглый стол и начал знакомство со следующего заявления:
— Смотрю я, с дисциплиной у вас дела обстоят кое-как. Видать, моя предшественница совсем распустила коллектив — ходите на работу в чем попало… Вот что это за малиновый ужас на вас?
Вадим, на которого обвинительным жестом указало начальство, пожал плечами:
— Ну, все-таки не малиновый, а красный… и почему ужас? С каких пор джинсы с рубашкой считаются неприличными для творческих работников? Или вы предлагаете перейти на серые в полосочку костюмы-«тройки» с галстуками?
Лида сдавленно хихикнула, прикрыв рот ладонью: Антон Сергеевич выглядел аккурат вышеописанным образом. «Да уж, Вадику палец в рот не клади». Все остальные опустили глаза — зарождающийся на ровном месте конфликт вызывал тревогу.
— «Тройки» и галстуки — не обязательно, — смилостивился начальник, словно бы не заметивший насмешки, — но будьте добры выглядеть отныне прилично. В том числе и девушек в мини-юбках касается, — обратил Антон Сергеевич свой взор на вспыхнувшую Олечку. — И еще, с завтрашнего дня будьте любезны появляться в офисе к девяти утра, как положено, а не когда вам заблагорассудится. Ольга, а вы повесьте у входа график, и пусть все приходящие расписываются. Проследите.
Не обращая внимания на ошалелые взгляды сотрудников, главред набрал в грудь воздуху и понесся дальше:
— Ну а теперь по существу: концепция журнала требует серьезного пересмотра. Нам надо выйти из тени, разделаться с сопливым сюсюканьем. Знаете, что я услышал на одной важной презентации? Что «Лучший питомец» за глаза называют «Пусиком». Пусиком! Это же надо придумать… Я внимательно ознакомился с предыдущими номерами. Невозможно всерьез воспринимать этот лепет. «Как почистить ушки…», «Лучшие салоны красоты…» Так и хочется сказать: тьфу.
Катя с Элеонорой переглянулись. Благодаря их стараниям в коллективе давно было достигнуто соглашение: не ругаться, грубо не выражаться и некультурно себя не вести. Без особой необходимости, конечно. Сплевывание в адрес общего детища на глазах создателей, безусловно, относилось к запрещенному типу поведения.