Жут
Шрифт:
Теперь я присел на корточках, ибо почувствовал под ногами два бугорка и решил на ощупь убедиться, что это такое. Бугорки оказались двумя очень толстыми узлами. По-прежнему опираясь одним коленом о балку, я опустил другую ногу и убедился, что внизу есть веревочная лестница.
– Иди сюда! – крикнул я хаджи. – Я нашел ее.
– Эх, будь я повыше ростом, было бы, пожалуй, лучше, – посетовал он.
Я снова привстал и помог малышу залезть внутрь и схватиться за поперечную балку.
– Аллах! Что если она сломается и рухнет вниз! – сказал он.
– Не бойся! Я уверен, что балка
Я полез вниз, однако я слишком торопился и у меня было мало времени, чтобы спокойно отыскивать в темноте одну ступеньку лестницы за другой. Тогда я свесил ноги и стал спускаться по веревке, как по канату, перехватываясь руками.
Мне попадались отдельные уступы, в которых опять же были закреплены поперечины. Я находился уже в шахте, рассекшей скалу. В темноте я не мог понять, возникла ли она естественным путем или ее пришлось пробивать. Наконец я коснулся земли.
Я убедился на ощупь, что нахожусь в какой-то узкой яме, откуда не было выхода и где хватало места, может быть, на четверых или пятерых человек. Тут мне пригодился мой фонарик, который я всегда носил при себе: маленькая бутылочка с маслом и фосфором. Я вытащил ее из кармана жилета и открыл пробку, чтобы внутрь проник кислород. Когда я снова закрыл бутылку, она засветилась ярким фосфоресцирующим блеском; теперь мне были довольно хорошо видны окружавшие меня стены.
Я находился в треугольной каморке. С двух сторон меня окружала скала. С третьей была возведена стена; она оказалась не выше пяти локтей.
Посветив себе под ноги, я убедился, что стою на выступе скалы. Тут же я заметил шнур, который был привязан к нижнему концу веревочной лестницы и вел наверх. Посветив на него фонариком, я обнаружил, что шнур этот огибает стену и скрывается с другой ее стороны. Мне стало все понятно. Я хотел уже подниматься, как вдруг услышал негромкий голос Халефа:
– Сиди, подержи лестницу! Она вертится.
– Ах! Ты спускаешься?
– Да, прошло много времени. Я подумал, что с тобой случилась беда.
Вскоре он стоял рядом со мной; при тусклом свете фонарика он принялся осматривать и ощупывать все вокруг.
– Похоже, мы забрались в скальную шахту, – сказал он.
– Нет, мы находимся в пещере.
– Да она же чертовски мала и тесна!
– Это только край пещеры. Нам придется подняться на несколько ступенек вверх, а потом перелезть через эту стену.
– А как?
– Конечно, по лестнице; мы перекинем ее на ту сторону. Потрогай-ка этот шнур! Он ведет туда. Там, в темноте, ни один человек, попавший в пещеру, не догадается, что здесь есть тесный закуток и веревочная лестница, по которой можно выбраться наверх. Шнур же там наверняка закреплен так, что лишь посвященный заметит его. А ведь, если кто-то, попав в пещеру, решит выбраться из нее, ему надо лишь подтянуть к себе веревочную лестницу с помощью шнура. Все устроено очень ловко.
– Но мы еще ловчее, сиди, – хихикнул малыш. – Мы легко раскроем самые большие тайны. Ну что, переберемся в пещеру?
– Конечно. Мы поднимемся по нескольким
Все так и было. Мы оказались в обширном помещении, которое уже нельзя было все сразу осветить фонариком. Халеф взял меня за руку и шепнул:
– Здесь никого нет?
– Посмотрим.
Я достал кусок старой бумаги и спичечный коробок, поджег бумагу спичкой и осветил пещеру. Мы были одни. Помещение, где мы находились, имело размеры довольно просторной комнаты; в длину и ширину оно достигало, пожалуй, двенадцати шагов.
Когда бумага прогорела и мы снова очутились в темноте, я заметил, что возле земли с одной стороны светится каким-то мутным, молочным светом некий четырехугольник. Я подошел ближе, наклонился и… увидел продолговатый лаз; он вел наружу.
– Халеф, мы находимся возле входа в пещеру, – радостно сообщил я. – Я поползу туда. Если не ошибаюсь, я увижу Оско и Омара.
Моя догадка подтвердилась. Я полз вперед до тех пор, пока оставался незамеченным для врагов; наконец, я увидел Оско и Омара. Они сидели, глядя на задержанных и держа наготове ружья.
Этого было мне достаточно. Я снова пополз назад.
– Теперь мы зажжем свет, не так ли? – спросил Халеф.
– Да. Достань-ка сало. Лоскут рубашки послужит фитилем.
Горшок был у меня пристегнут к ремню. Теперь я снял его. Мы нарезали в него медвежьего сала, а вместо фитиля привернули тряпку. Вскоре мы разожгли спичкой целый факел; правда, он ужасно коптил, зато освещал всю пещеру.
Мы стали обследовать стены. Это были массивные скалы, не считая узкой стены в углу, через которую мы перебрались. Мне стало ясно, что пещера состояла лишь из одного помещения. Сколько мы ни простукивали ее стены, мы не услышали ни одного звука, говорившего, что внутри есть какой-то тайник. Лишь один предмет привлек наше внимание: четырехугольный тесаный камень; он лежал рядом с проемом и точно к нему подходил. В камень было вставлено кольцо, а к нему подвешена цепь.
– Им загораживают вход в пещеру, – сказал Халеф.
– Да. Он нужен, если только здесь сидит узник. Тогда камнем загораживают проем и снаружи крепят цепь так, чтобы узник не мог выбраться.
– Ты думаешь, что здесь прячут пленников?
– Да. Завтра вечером привезут очередного, и ты удивишься, узнав, кто он.
– Ну, кто?
– Об этом поговорим позднее. А еще здесь убивают людей. С нами углежог намеревался поступить так же. Мы поползли бы вперед, а он поджег бы дрова, сложенные у нас за спиной. Вся пещера наполнилась бы дымом, и через несколько минут мы задохнулись бы.
– Аллах, Аллах! Если я выберусь отсюда, горе этому углежогу!
– Ты вообще ему ничего не скажешь и ничего не сделаешь. У меня есть очень веская причина скрыть от него все, что я знаю.
– Но мы же уедем отсюда и никогда его не увидим!
– Мы уедем отсюда и увидим его завтра утром. Теперь мы знаем довольно много; пора выбираться наверх.
Огонь был потушен, но нам пришлось подождать, пока горшок и сало не остынут. После этого мы отправились в обратный путь и вновь перебросили веревочную лестницу через стену.